В зале Комитета Славянской Независимой Республики пахло тухлыми идеями и недовольством. Механический голос заставил дрогнуть изумленную голову, но даже такая республика казалась устрашающей чепухой — лишь слабый крик нескольких политиков, олигархов и заблудших ученых. Внезапное молчание динамика словно бы прорезало яркий свет надежд в воздухе....
– Мне нравилось больше, когда твои волосы были распущены, – сказал он.
Я молча опустила глаза в пол, повторяя про себя, будто мантру: ""Я спокойна, спокойна, я очень спокойна…""
– Ну, вижу, ты восприняла мои слова очень серьезно, – усмехнулся он. Взял меня за подбородок, заставил поднять голову. Пришлось посмотреть ему в лицо, и я молила бога, чтобы этот псих не увидел в моих глазах ничего, кроме покорности. – У нас впереди неплохое представление, а пока предлагаю насладиться обедом.
Дверь моей тюрьмы тихо отъехала в сторону. Дилан предложил мне руку, словно мы были на светском приеме. Мне не оставалось ничего другого, как только опереться на его ладонь."
"Коридор, в котором мы оказались, был похож на гигантскую гофрированную трубу. Я оглянулась. За моей спиной находился поворот, из которого лился слабый голубоватый свет. А впереди коридор разветвлялся на три части, и только одна из них была сейчас освещена. Именно туда и повел меня Дилан.
– А что там? – как можно простодушнее спросила я и ткнула пальчиком в сторону темных проходов.
– Пустующие помещения, – спокойно ответил он. – Кубрик, санчасть и каптерка.
– Пустующие? А где же спит экипаж?
– Ты видишь здесь экипаж? – хохотнул он, останавливаясь рядом с дверью. – Нет, милочка, мы здесь абсолютно одни.
Открыв дверь, он подтолкнул меня в спину, заставляя шагнуть через порог, и я оказалась в просторной каюте.
Стены помещения тонули в полумраке, лишь в центре под потолком медленно поворачивался матовый шар, от которого исходил приглушенный желтоватый свет.
– Какое чудо! – невольно восхитилась я, подходя ближе.
– Аннилии, редкие амфибии. Обитают только на Никалисе, и вывоз их строго запрещен, – с тонкой улыбкой просветил меня Дилан.
Куда загреметь, он так и не сказал, но я его поняла. Слова Дилана и небрежность, сквозившая в них, заставили меня разволноваться. Он не простой сумасшедший, решивший прикарманить меня для своего гарема. Ему зачем-то нужен Лиафар, который хотели отобрать и пираты. Он открыто наслаждался, рассказывая о гибели Киана, как будто смаковал его смерть. А теперь эти аннилии.
