В зале Комитета Славянской Независимой Республики пахло тухлыми идеями и недовольством. Механический голос заставил дрогнуть изумленную голову, но даже такая республика казалась устрашающей чепухой — лишь слабый крик нескольких политиков, олигархов и заблудших ученых. Внезапное молчание динамика словно бы прорезало яркий свет надежд в воздухе....
А вы ему эти выходные не дали!
– Кажется, вы пошли не на ту работу, – Вишневецкий устало потер побагровевшую шею и расстегнул пуговицу на плотном воротничке рубашки. – Вам нужно было стать адвокатом. Странно, что вы его вообще защищаете…"
"– Почему это?
– Ну, учитывая какое вам дали прозвище в Муравейнике.
– И какое же мне дали прозвище, не раскроете секрет? – прошипела я, не скрывая злости. Казалось, что из меня вот-вот повалит дым. Все мысли о субординации канули в лету, и мне уже было плевать, что я говорю и кому говорю.
– А то вы не слышали, – хмыкнул он, – или до вас не доходят слухи?
– Я, в отличие от некоторых, слухи не собираю! Так какое?
– Синий чулок.
– Даже так? – я на мгновение растерялась. Василий Андреевич смотрел на меня с явным интересом, и интерес этот был вовсе не дружеского характера. – А я-то надеялась, что хоть тут, среди ученого цвета нации, остался кто-то из нормальных мужчин. Оказывается, нет, – я не сдержала издевки.
– Не кипятитесь, Карина Алексеевна. У нас как-то резко меняются темы.
– Да? Вы еще не во всех грехах его обвинили?
– Вы правы, не во всех. Если бы он вовремя обучил человека для своей подмены, ничего бы этого не произошло!
На это я лишь зарычала. Натан был единственным мужчиной в этом Муравейнике, к которому я испытывала дружескую симпатию.
– Прекратите рычать, Карина Алексеевна. В конце концов, вы не животное, а мы не в зоопарке. Тему Натана закрываем, продолжим разговор, от которого ушли.
– У меня нет иного выхода, мой отец стар и не выдержит нагрузок.
– Не прибедняйтесь, он довольно крепкий мужчина. Сколько ему? Пятьдесят? В его возрасте еще детей заводят. Но вы правы, ваша кандидатура намного лучше, хотя бы в том, что вы умеете постоять за себя. Ну и специфика вашей работы. Вы практик, ваш отец теоретик.
– Вообще-то, я специалист очень узкого профиля.
– Да, я это знаю. Ваша лаборатория изучает осколок астероида, но, тем не менее, общий курс по радиации вы проходили. Думаю, на поверхности вы сможете оценить обстановку как никто другой. Но если сомневаетесь в своих силах, мы назначим вашего отца, как и было задумано.
– Отца не нужно, – я пошла на попятный. – Но, извините, мои способности вы явно переоцениваете.
