В лесах и степях мрачной Руси скрываются незнакомые седины новофеодальных городов. Дмитрий Столбов со своими товарищами оказался в поле боя, раскопав стойбище хана Юса в Угличе. Без прежней жизни и связи с миром, они вынуждены были учиться военному делу для выживания. Теперь они наемники Археолога, отвечающие за защиту гражданских, заточенных между бандитами....
Бандиты были так увлечены перестрелкой друг с другом, что не успели отреагировать на появление нового противника. Люди Археолога ударили им со спины. В первые секунды погибли трое лиходеев. Остальные, опомнившись, залегли, но тут их противники, расхрабрившись, открыли шквальный огонь, который заставил бандитов выбраться из укрытия, и они тут же попали под пули Археолога и его ребят. Последний погибший был совсем еще мальчишкой. Высокий, нескладный, с пушком над верхней губой. По виду только вчера окончил школу. Бедняга схлопотал пулю в лоб и навеки затих на угличской земле.
Когда с одной стороной было покончено, бандиты из другой группировки, обрадовавшись, выползли на открытое пространство. Они не видели, кто им помог, но особо не скрывались, ведь враг моего врага – мой друг. Поскольку кто им еще поможет, как не свои? За эту самонадеянность и поплатились. Отряд Уханова без жалости расстрелял и их.
– Собрать оружие. Возвращаемся к машинам, – приказал Столбов.
Мертвецов юсовские обобрали быстро. Оружие и расходники перекочевали к людям Археолога.
Проезжая мимо перекрестка, ставшего полем боя, Колюжняк вышел в эфир и сообщил:
– Это часовщики с масловцами что-то не поделили.
Что они не поделили, Столбову разъяснил уже на месте староста Пролетарской – общины Михаил Степанович Андронов.
Глава 5
Углич – городок древний, со сложившимися традициями и особым бытовым укладом. Здесь двухэтажные бревенчатые дома с резными наличниками в виде драконов соседствуют с панельными многоэтажками.
Пролетарская улица тянулась через добрую часть Углича, но Пролетарский район, которым заправлял Михаил Степанов Андронов, находился в квадрате, ограниченном улицами Гоголя, Шевченко, Луначарского и самой Пролетарской улицей. Здесь частный сектор органично сливался с многоэтажными домами и все было так компактно, что получался город в городе.
На въезде в район первое, что бросилось в глаза, это шестеро повешенных мужиков в разодранных рубахах. Они болтались на деревьях с табличками на груди. На каждой табличке надпись: «Предатель».
Староста общины Михаил Степанович Андронов сказал:
– Сволочи эти их снимать запретили и хоронить. Сказали, что это наглядная демонстрация, чтобы все люди помнили. А я Сашку Степанова с детства знал. Я его в школе математике учил. Толковый парнишка был.
