В темном зале, под сводами архивных каменоломней, голос Сергей вырывается из глубин прошлого. Здесь рядом с неумолкаемым гулом тоннелей, Мститель признается в том, что его способности стали частью своей души после поглощения амулета. Теперь он требует вернуть свою жизнь, заставляя героя принять страшное предложение....
— Как вы смотрите на предложение начать немедленное усиленное наступление на всём протяжении фронта?"
"— На всём протяжении наступать просто нецелесообразно, товарищ Сталин, но на отдельных, ключевых участках это можно сделать. Там, где у нас есть достаточные резервы в людях и боеприпасах. — Шапошников немного помялся и продолжил. — Тем более что нам не оставили другого выхода, кроме как, согласится на эту операцию.
— Что вы имеете в виду, товарищ Шапошников? — Напрягся Сталин.
— Два часа назад со мной связался товарищ Жуков.
— Теперь я понимаю товарища Жукова. — Пробормотал нахмурившийся Сталин. — Товарищ Берия, когда вы говорили он появится в Москве?
— Товарищ Сергей сказал, что обязательно прибудет к переговорам с Германией о завершении войны.
— Что-то не похоже на него. Раньше товарищ Сергей просил затягивать эту войну, при этом наращивая нашу мощь и истощая противника. Сейчас он, после странной смерти Гитлера, выступает с прямо противоположным предложением. — Иосиф Виссарионович тяжёлым взглядом уставился на Берию.
— Товарищ Сталин. — Вмешался Шапошников. — Я считаю, что товарищ Сергей просто гибко реагирует на изменение обстановки. В Германии лидер может смениться на более адекватного, который, например, перестанет уничтожать людей по национальному признаку на захваченных территориях. Тогда начнётся война на захват территории Советского Союза при полной поддержке других стран запада. Я считаю его решение правильным и своевременным.
— Хорошо. Я понял вас, Борис Михайлович. — Ответил Иосиф Виссарионович успокаиваясь.
* * *Весь день шли, вперемежку с лёгким бегом, когда позволяла дорога. По расчётам Сергея, они проскочили как раз между Кобленцем и Бонном. По всей видимости, скорость передвижения отряда была столь высокой, что немцы не успевали организовать на их пути хоть какой-нибудь заслон.
