Сергей недоумевал, склоняясь над деревом, а Архонт мрачно разглядывал стену с мерцающими светильниками. Нед наблюдала за всеми из-под столба, лишь порой вздрагивая при каких-то внезапных движениях. Тяжелые тени медленно пробегали по крепости, и Архонт всё еще не решался оставить их без внимания....
В это время крики в кабинете, прекратившиеся было с появлением секретарши, перешли на новый уровень по децибелам. — Ты там что написал?
— Совет. Хороший дружеский совет. — Довольно улыбнулся Капоне.
— Рассказывай, что за совет такой дружеский, из-за которого война скоро начнётся. Судя по накалу страстей. — Капоне сделал вид, что он здесь ни при чём, тогда Сергей добавил. — Или проверим, как твои великие медики справятся с так любимой тобой диа…
— Посоветовал Палычу Виссарионовича тоже на омоложение уговорить. Отпуск ещё пообещал, на какой угодно срок.
— Это правильно. Надо обоих стариков поднимать на ноги. — Согласился Сергей. — Вроде затихли. — Прислушался он. — Пойдём, проверим?
— Сам позовёт. То, что шум утих, означает, что принципиальные разногласия разрешены. Теперь наступило время утрясать мелкие детали. — Пояснил Альфонсе. — Придётся ждать.
* * *— Товарищ Соколов, принесите, пожалуйста, чай и пригласите генерала Фёдорова в мой кабинет.
Сталин отпустил клавишу селектора и откинулся в кресле. Напряжённый разговор со старым товарищем и соратником прошёл очень тяжело, но он понимал, что решение об омоложении нужно было когда-нибудь принимать.
— С вами всё нормально, Иосиф Виссарионович? — Спросил секретарь, увидев раскрасневшееся лицо Сталина.
— Я в порядке. — Ответил тот чуть охрипшим голосом от непривычного разговора на повышенных тонах. — Всего лишь пришлось наорать на старого товарища.
— Что говорить тем, кто будет интересоваться вами.
— Правду говори. — Усмехнулся Сталин. — Омолаживаться поеду.
Он протянул телефон секретарю, возвращая.
— Товарищу Сергею удалось вас уговорить, наконец? — Обрадовался вошедший в это время Фёдоров.
— Можно и так сказать. — Легко согласился Сталин.
* * *— Я согласен на омолаживание! — Лаврентий Павлович посмотрел на Сергея так, как будто сделал ему одолжение. — И на бессрочный отпуск тоже согласен. — Перевёл он взгляд на Аль Капоне.
