Герой пробуждается в теле опального аристократа в глубинке Российской Империи, став участником странного магического ритуала. Два человека желают его смерти, но мистическая связь делает их союзниками. Ему предстоит выжить, разобраться в своем новом положении и раскрыть тайну, которая...
Раздел Chitat.online для книги «Архитектор душ» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой пробуждается в теле опального аристократа в глубинке Российской Империи, став участником странного магического ритуала. Два человека желают его смерти, но мистическая связь делает их союзниками. Ему предстоит выжить, разобраться в своем новом положении и раскрыть тайну, которая...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой пробуждается в теле опального аристократа в глубинке Российской Империи, став участником странного магического ритуала. Два человека желают его смерти, но мистическая связь делает их союзниками. Ему предстоит выжить, разобраться в своем новом положении и раскрыть тайну, которая...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Архитектор душ» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Нашу пристань, дело всей жизни моего отца! Ты загнал его в долги своими махинациями, шантажом из-за несчастных случаев! Он поверил тебе, этому твоему столичному лоску, твоим пустым обещаниям! А ты пустил его по миру, оставив ни с чем!
Она задыхалась от слов, ее грудь тяжело вздымалась.
— Он не вынес этого и повесился на балке в пустом ангаре! Ты знаешь, каково это — перерезать веревку, на которой болтается твой собственный отец⁈ Знаешь⁈ — ее голос сорвался на хриплый шепот, а затем снова взлетел до крика. — Я пришла сюда, чтобы ты ответил за все! Чтобы отправить тебя в ад вслед за ним! Я…
Она запнулась, услышав то же, что и я — тихий стон откуда-то справа. Я скосил глаза и только сейчас заметил еще одно тело, что находилось в полуметре от меня прямо на черте меловой границы, смазав линию.
Девушка. Она с явным непониманием повернула голову в нашу сторону. Ее темные глаза открылись.
Она была полной противоположностью рыжей фурии. Черные волосы, выбившись из прически, темным ореолом лежали на грязном полу. Бледное лицо с тонкими правильными чертами.
На ней было простое, но явно дорогое платье-футляр темно-синего цвета, которое сейчас было измято и испачкано меловой пылью. Элегантность и качество ткани резко контрастировали с общей обстановкой.
Затем ее взгляд сфокусировался сначала на рыжей девушке с револьвером, потом на мне, сидящем в центре ритуального круга.
И я увидел, как ее лицо меняется. Недоумение сменилось узнаванием, а затем… затем было ледяное пронзающее презрение.
Она медленно, с видимым усилием села, поправляя растрепавшиеся волосы и с инстинктивной аккуратностью одергивая подол платья — жест, который в этой ситуации выглядел чудовищно неуместно.
Две женщины смотрели друг на друга с немым вопросом, а потом их взгляды снова сошлись на мне.
— Если ты собираешься его убить, то сначала встань в очередь. Я первая сюда пришла, — процедила она сквозь зубы.
Честно говоря, все это казалось каким-то дурным сном. Единственное, абсолютно абсурдное, но подходящее объяснение было таковым: сейчас я — Виктор Громов. Не Алексей Воробьев, судмедэксперт, которого в прошлой жизни, судя по всему, все же убили. А Виктор Громов. Опальный сын, изгнанный из родных стен к черту на кулички, из столицы далеко на юг.
Я посмотрел на вторую девушку. И снова головная боль.
Мозг, не спрашивая разрешения, снова взорвался чужим воспоминанием.
Все тот же кабинет с дубовыми панелями. Напротив меня, ну или Громова, стоял молодой человек. Красивый, с честным, открытым лицом и горящими от праведного гнева глазами. Это был мой/Громова ассистент. Он обвинял меня. Говорил о подложных отчетах и о врачебном долге. А я/Громов смеялся ему в лицо. Жестоко, открыто. Говорил, что он наивный дурак, который ничего не докажет.
