В центре Москвы стоит гигантский особняк с мрачными очертаниями. Ледяной дождь неумолимо хлещет по парадному входу, но взгляд хозяина уже идет на врага. Отец, лицо которого перекошено злостью, тщательно осматривает пустые саквояжи рядом с ногами, как бы проверяя, кто же из них украл его последнее состояние. Это место — Архитектор душ, где каждый шаг может быть смертельным....
Похоже, «Архитектор душ» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Быстро, но без заметной спешки я пошел к двери. Девушки последовали за мной. Мы ворвались в холл, и я тут же прикрыл за нами дверь, отрезая себя от внешнего мира. Я вытащил из кармана смартфон. Оставалось сорок пять минут, пятнадцать из которых мы выкидываем на поездку к патологоанатомической. Телефон показывал несчастных три процента и я перевел его в режим экстренного сбережения энергии.
— У нас есть полчаса, — сказал я, и мой голос эхом разнесся по гулкому холлу. — Ни больше, ни меньше. Нам нужно убрать весь тот хлам из задней комнаты.
— Нам⁈ — изумилась Лидия. Ее брови взлетели вверх, а в глазах сверкнуло возмущения.
— Нам, дорогая моя Лидия. Именно что нам. Или ты думаешь, что благочестивые представители Инквизиции, найдя у меня дома следы оккультного ритуала, будут долго разбираться, кто из нас прав, а кто виноват? — я подошел к ней ближе. — Следи за руками, голубушка.
Я выставил перед ее лицом указательный палец.
— Это я. Колдун и чернокнижник в их глазах. А вот это ты, — я поднял средний палец рядом с указательным.
— А почему я вторая-то⁈ — тут же возмутилась рыжеволосая Бенуа.
— Я выбирал по старшинству, — невозмутимо пожал я плечами и снова сфокусировал все внимание на Лидии. — Так вот, мы трое повязаны. Они уже считают вас моими помощницами. И я очень сомневаюсь, что они станут выяснять истинные причины вашего пребывания в моем доме, когда найдут в подсобке огарки черных свечей и остатки мелового круга.
Ей нечего было ответить. Она лишь сжала губы в тонкую белую нить. Логика, пусть и жестокая, была неопровержима.
Теперь нужно было найти тайник. Я был уверен, что у такого типа, как Громов, он должен был быть. Но чужая память упорно молчала, хотя еще недавно я думал, что она стала сговорчивее.
Мне нужно было придумать относительно логичное оправдание своей неосведомленности.
— Значит так, — сказал я, уперев руки в бока и принимая вид человека, берущего ситуацию под контроль. — После этого треклятого ритуала у меня голова идет кругом. Я испытываю то, что в медицине называется транзиторной глобальной амнезией с элементами ретроградной. Проще говоря, у меня серьезные провалы в памяти, особенно касающиеся недавних событий и некоторых деталей прошлого. И я, хоть убей, не помню, где у меня тайник.
