Автор
В Архитектурном пряничном домике мирно стучится дверь жизни: каждый кирпич здесь — новый испытание для ума и сердца. Здесь водопады вместо воды, Ниагара в стене гостиной, где терпение — это искусство превращать жизнь в мозаику радости.
Вернулся, а в трубке ваш звонок. Вчера вы меня искали. Куда привезти смывку? Вы где живете?
Я назвал адрес.
– Супер! – обрадовался Кэт. – Я нахожусь у клиентки, которая в пяти минутах езды от вас живет. Спускайтесь на улицу, я уже мчусь.
– Кэт объявился, – объяснил я Борису, – сейчас возьму у него средство от бровей-гусениц.
– Вам они идут, – улыбнулся батлер, – и не выглядят фальшивыми.
– Это неправда, – засмеялся я, направляясь к двери, – очень уж они густые и красивые.
Когда я вышел из подъезда, у двери уже стоял внедорожник, весьма популярный у среднего класса.
– Иван Павлович, садитесь в салон, сниму вашу красоту.
– Может, лучше подняться в квартиру? Угощу вас кофе, – предложил я.
– Спасибо, меня следующий клиент ждет, – отказался Кэт.
Я влез на заднее сиденье. Слева на нем лежала груда пледов. И тут Кэт, резко нажав на газ, рванул вперед.
– Стойте, – воскликнул я. – Куда мы едем?
– Спокойно, Ваня, – сказал до слез знакомый, но уже забытый голос, – все отлично.
Я повернул голову и понял, что под горой шерстяных одеял прятался человек, теперь он сбросил покрывала и предстал передо мной. Вернее, предстала, потому что это оказалась женщина. Я зажмурился, потом снова открыл глаза. Видение не исчезло. Мне стало холодно, руки задрожали, ноги превратились в ледышки, а по спине, наоборот, потек кипяток.
– Ваня, – укоризненно произнесла дама, – что за поведение! Ты ж не истеричная девочка.
– Элеонора? – спросил я, великолепно понимая глупость своего вопроса.
Моя хозяйка умерла, она оставила мне в наследство огромную квартиру, в которой сейчас находится офис моего детективного агентства. Там в письменном столе лежит свидетельство о смерти Элеоноры, я поставил на ее могиле памятник, ухаживаю за ним.
– На редкость вульгарный монумент на погосте, – словно услышав мои мысли, произнесла дама. – Ваня, покойники возвращаются.
Меня отшатнуло к дверце, я больно стукнулся затылком о стекло.
– Иван, с годами ты не стал умнее, – хмыкнула спутница, – перед тобой Элеонора. Я жива. Хочешь потрогать мою руку?
Я вцепился ледяными пальцами в протянутую теплую сухую ладонь, перевернул ее, увидел на тыльной стороне знакомую родинку и чуть не зарыдал.
– Ваня, это я, – повторила женщина. – Хватит!
– Но как, – пробормотал я. – Почему? Зачем? Нора? Ничего не понимаю!
– Ваня! Успокойся! – скомандовала Нора.
– Я видел вас в гробу! – не утихал я.
