Автор
В начале декабря, в Москве аэропорту Шереметьево, Радос и Лера провели важное совещание. Но даже на расстоянии двух метров его душа была окружена ей – она всегда напоминала о своих чувствах. Встреча казалась непрерывной токсичной атмосферой любопытства и страсти, словно их взгляды на мир были построены из разделяющих их жемчужин....
– Что с тобой произошло?
– Лучше бы я умер, честно, – Радос попытался изобразить смешок, но вышло не очень убедительно. – На меня рухнула клеть. И будь она хоть на десяток метров выше, я бы сейчас спокойно разлагался в гробу.
– Дурак…
– Нет. Как будто лучше остаться вот таким…
– Конечно, лучше! Ты же восстанавливаешься? Какие прогнозы?
– Хреновые. Глаз точно новый не отрастёт. Титана во мне – хоть в космос отправляй. Селезёнка, гудбай. Треть кишечника, адьос. С язвой, знаешь, как-то попроще было… А уж швов по телу – словно я чудовище Франкенштейна.
Лера подняла на него взгляд, заметила несколько шрамов на лице, но смогла только снова прошептать:
– Рад…
– Эти-то? Эти косметические. Плевать на них. А вот на животе теперь вместо моего шикарного пресса какая-то стрёмная абстракция.
– Мне так жаль…
– Вся задница в том, что и силовой спорт мне теперь противопоказан. Все мои труды, литры пота, пузырьки суровых мужских слёз, пролитые под штангой… Всё кануло в небытие. Хоть в зеркало не смотри.
– Это не важно.
– Лера, да всё важно. Качество жизни на нуле. Меня ломает изо дня в день. А анальгетики сажают печень. И вся моя жизнь теперь – грёбаный замкнутый круг… Так что про предпочтительность смерти я упомянул не для красного словца.
– А что можно с этим сделать? – Лера безуспешно смахивала с лица слёзы, отказываясь верить в такой исход.
– Ничего не сделаешь. Я либо свихнусь, либо сопьюсь. Либо… не знаю.
– Боже…
Радос присел на лавочку и вытянул перед собой ноги.
– Ладно. Раз уж ты тут, расскажи, как дела в Москве?
Лера рухнула рядом и зажала рот ладонью, грустно качая головой.
– В Москве всё не лучше.
– Почему? Как там Виталя? Справляется с моим ВИПами?
Под любопытным взглядом Радоса она зажмурилась и ещё сильнее закачала головой:
– Он разбился насмерть в августе. В тот вечер, когда ты позвонил мне.
Костыль Радоса с глухим звуком упал на землю.
– В смысле?! Виталя разбился?!
– Да…
– Как это случилось?
– Он сел за руль пьяный.
Радос скрипнул зубами:
– Снова Стас. Тут что-то нечисто. Зачем Гришину таранить его? Что-то… А записи с камер были?!
– Рад… Всё случилось именно так.
– Ты что, была там?
– Да.
Радос молча смотрел на Леру, ожидая продолжения.
– Я ехала со Стасом.
– Ты? Вы что, снова сошлись?
– Нет.
