Автор
В начале декабря, в Москве аэропорту Шереметьево, Радос и Лера провели важное совещание. Но даже на расстоянии двух метров его душа была окружена ей – она всегда напоминала о своих чувствах. Встреча казалась непрерывной токсичной атмосферой любопытства и страсти, словно их взгляды на мир были построены из разделяющих их жемчужин....
Если отец уезжал куда-то, в нашем доме всегда было два-три его человека.
В Ауди вновь стало тихо. Стас сглотнул и несколько раз моргнул.
– Послушай, если это слишком тяжело, то не надо…
Но он продолжил:
– Мне было десять. Отец снова куда-то уехал и оставил своих упырей охранять дом. Я проснулся среди ночи от того, что кто-то вроде бы кричал. Вышел из комнаты, спустился на первый этаж, где горел свет. Мельком увидел, что мать лежала на полу в кухне.
– Стас…
– А над ней стоял Кузнецов.
– Боже… – до Леры постепенно доходил смысл…
– Он старался быстро натянуть на неё сорванную одежду, пока она умирала.
– Мне так жаль…
– Отцу Кузнецов клялся и божился, что сам прибежал на крик. А я тогда толком ничего не понял… Много позже, уже во взрослом возрасте до меня дошло. Но время вспять не повернёшь.
Лера еле сдерживала слёзы.
– Не знаю, поверил ли отец. Или ему было всё равно. Но Кузнецова он при себе оставил. Скидывал ему мелкие куски бизнеса, на которые не хватало времени.
– Но разве ты сможешь поднять ему цену?
Стас наконец-то улыбнулся, но улыбка его была похожа на хищный кровожадный оскал:
– Ты не поверишь. Учредители уже полгода пинают нас с Филатовым повысить цены для Кузнецова. Он берёт много, но и возвраты от него значительные по всякой ерунде, из-за этого мы уходим в ноль или даже в минус.
Лера повернула голову и увидела, что они остановились у травмпункта.
– Здесь работает отличный хирург. У тебя даже шрама не останется.
