В горах Ольхового хутора, где легенды и мистика сливались воедино, ждал отряд капитана Макарова. Черепкистый пейзаж накатывал духоту и затягивал в сизую тьму. Каждый камень под ногами скрывает свои секреты, а ночь обнимает это укромное место своими темными объятьями.
Чертыхнулся, обнаружив, что машина замедляет скорость. Пинком отбросил ногу водителя, поставил на педаль свою. Стащил с него пилотку, нахлобучил на себя. Насилу угнездился за рулем, скинув ранец. Продолжая рулить одной рукой, одной ногой, остальными конечностями наводил порядок вокруг себя. Комплекция водителя была не богатырской, он прижал его бедром к левой двери, нагнул лицом в пол, чтобы не маячил в окне. Тот застонал, начал приходить в себя. Алексей треснул его локтем в загривок, шофер угомонился. Теперь пытался очнуться капитан Вайгль, сидящий справа.
Сидел он, в принципе, ровно, только козырек фуражки был надвинут на глаза. Неужели никто не заметил, что он вытворял? Невероятно! Он пристально смотрел в зеркало заднего вида, вынесенное на кронштейне от кабины, таращился на идущую впереди машину. Все было спокойно, колонна неторопливо покоряла склон. Мотоцикл то и дело вырывался вперед, потом водитель притормаживал, ждал колонну.
Только не спите, товарищи партизаны, только не спите! К черту дурацкие позывные!
— Эмма, Эмма, ты здесь?
— Здесь я, Макаров! — резануло по ушам. — Видим колонну, она уже рядом! Все в силе, Макаров? — Она глотала слова, голос вибрировал от волнения.
— Я управляю второй грузовой машиной! Повторяю, я во второй грузовой машине! Рядом со мной два трупа… ну, или почти трупа… Архив во второй машине, я его везу. Замыкающий транспорт с конвоем немного отстал… — Используйте этот факт, Эмма! Как проеду, сразу взрывайте. Уничтожайте огнем конвой и сопровождение! Только меня не зацепите сгоряча…
— Я все поняла, Макаров… Ты молодец, Макаров, господи…
— Подожди, Эмма, это не все… Первую машину на виду бросать нельзя! Не повредите ее при обстреле.
— Я поняла, Макаров, надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Удачи тебе, Макаров, мы рядом…"
"Он задыхался от волнения. Уже скалы, дорога сузилась.
