В горах Ольхового хутора, где легенды и мистика сливались воедино, ждал отряд капитана Макарова. Черепкистый пейзаж накатывал духоту и затягивал в сизую тьму. Каждый камень под ногами скрывает свои секреты, а ночь обнимает это укромное место своими темными объятьями.
А тут еще так удачно ногу сломал… — Он с кряхтением продемонстрировал подвернутую конечность. — С обрыва на Баратынке сверзился, на камень попал… Вон Ильинична свидетель, чуть концы от боли не отдал… Хорошо, соседские пацаны до дома дотащили, фельдшер шину наложил. Все кости наружу торчали. Срослось как на собаке, но криво, вот и приходится ногу волочить… Поэтому и обошла меня стороной нелегкая доля: народ в «хиви» забирали — кого на кухню, кого полы в комендатуре и гестапо мыть, или баранку крутить в местном гаражном хозяйстве.
— А что, хорошее дело, — рассудительно заметил Мазинич. — Колотить гробы для немецких солдат — это почетно и полезно. Я бы тоже без выходных трудился.
— Ты их лучше убивай, — хихикнул Одинцов, — а гробы найдется кому колотить.
— Работка тоже аховая, — посетовал Божков. — Это вам не наши гробы — сколотил как попало из нестроганых досок, да и ладно. У немцев все по стандартам, гробики должны быть аккуратными, специальной кожей обтянуты, крышка на защелках. Привозили тела, их в холодильниках для мяса хранили. Так пока других не подвезли, нужно было с каждого мерочку снять, чтобы не тесно было в деревянном-то костюме, чтобы все по размеру сидело.
Оперативники украдкой посмеивались, видимо, представляли, как это будет выглядеть. Почему-то разговор о гниющих вражеских трупах не портил аппетит.
— Детишек-то не нажили, Анна Ильинична?
Супруги сразу же поскучнели, начали вздыхать.
