В горах Ольхового хутора, где легенды и мистика сливались воедино, ждал отряд капитана Макарова. Черепкистый пейзаж накатывал духоту и затягивал в сизую тьму. Каждый камень под ногами скрывает свои секреты, а ночь обнимает это укромное место своими темными объятьями.
Парень выхватил карабин из ослабевшей руки, перемахнул через поваленную ограду и помчался вперед, выбрасывая ноги. Второй оттолкнул конвоира и устремился за товарищем. Загомонили солдаты, надрывали глотки обескураженные полицаи. Кто-то прыгнул за пленниками, но неудачно, треснулся черепом о продольный брус, взревел от боли. Остальные стали остервенело палить, вскидывали карабины, передергивали затворы. Беглецы упали в сорняки, эта спонтанная затея была заведомо обречена на провал…
Алексей справился с желанием опустошить обойму.
Здесь было людно, и он не выглядел «белой вороной». Появилась возможность затеряться, слиться с массой. Улица выглядела страшновато. Дважды за последние двое суток по ней прокатился безжалостный молох. Дома через один были разрушены, дорогу перепахали мины и снаряды. Механический голос в рупоре на ломаном русском вещал, что всем городским жителям надлежит собраться на главной площади, где перед ними выступят представители вернувшейся оккупационной администрации.
Участие в «торжественном мероприятии» по случаю «триумфального» возвращения немцев в планы капитана Макарова не входило.
"Алексей брел, опустив голову и опираясь на палку. Свернуть было некуда. Он приближался к площади.
