В горах Ольхового хутора, где легенды и мистика сливались воедино, ждал отряд капитана Макарова. Черепкистый пейзаж накатывал духоту и затягивал в сизую тьму. Каждый камень под ногами скрывает свои секреты, а ночь обнимает это укромное место своими темными объятьями.
Несколько раз нелогично менял направление, крушил ограду. На него с тоской смотрели какие-то люди, не все в этот час ушли на площадь.
Наконец Алексей в изнеможении опустился на завалинку рядом со слепым стариком, тот сидел, подавшись вперед, опираясь на тросточку, и курил самокрутку. Он слышал шум, на слух не жаловался, но давно разучился проявлять какие-либо эмоции. Старик повернулся к нему, глубоко затянулся. Погоня отстала, в далеком переулке хлопали выстрелы.
— Отец, дай затянуться, — попросил Алексей.
Старик поколебался, потом протянул ему цигарку:
— Затянись, сынок…
Самосад был что надо, и Алексей надрывно закашлялся. Вторая затяжка прошла удачнее. Он выдохнул дым и с наслаждением откинул голову. Голова закружилась. Появилось глупое желание засмеяться.
— Хорошо тебе, сынок? — прошептал старик.
— Замечательно, отец… Держи свое «химическое оружие».
— Да кури, чего там, — отмахнулся старец. — Я себе еще скручу.
— Ну, ладно, спасибо. — От третьей затяжки окончательно поплыла голова.
— За тобой гонятся, сынок?
— Ага, за мной, — кивнул Алексей. — Не понравился я им.
— Бывает, — вздохнул старик. — А ты кто — еврей, цыган, коммунист, красный солдат?
— Идиот я, отец. Полный идиот, проваливший задание начальства. Надо исправлять, но как? Знаешь, я пойду. — Алексей, пошатываясь, поднялся. — Если придут сюда супостаты, сможешь им сказать, что никого не видел?
— Да я и так тебя не видел, — кивнул «абориген», вытаскивая из кармана кисет с табаком.
«Да и хорошо, что слепой, — подумал Алексей. — Лучше не видеть этот мир, нет в нем ничего светлого и радостного, помимо того, что обещают»…"
"Он отряхнулся в переулке, заправился и, уже не хромая, зашагал на север.
До ближайшего проулка было метров семьдесят. Район, казалось, вымер.
