Забытая ведьма пробуждается после многолетнего сна, готовясь переплести еще одну коварную историю. Вокруг нависает гнетущий атмосферу революции, и в центре ее — она сама, окруженная тайнами и древними магическими силами.
– Я просто хотел сказать вам, что ваша дочь получила прекрасное образование, – проговорил король, при этом глядя не на моего отца, который отчаянно пытался сохранить равновесие в движущейся карете, а на Дэниеля. – И в первый же день Оливия показала себя как очень ответственный и дисциплинированный работник.
Правда?
Я едва не задала этот вопрос вслух – настолько была ошарашена неожиданной похвалой из уст короля. По-моему, сегодня я только и делала, что попадала во всевозможные передряги. То доспехи обрушила, то на подслушивании попалась.
– О, ваше величество, мне так приятно это слышать! – Отец подобострастно захихикал. – Я не сомневаюсь, что Оливия и впредь не разочарует вас.
– Я абсолютно уверен в ее прилежании, – с каким-то непонятным намеком протянул король. – Одно то, что в первый же рабочий день она задержалась допоздна, обсуждая со мной свои должностные обязанности, о многом говорит.
Отец хихикнул было опять, но тут же осекся. Покосился в окно, за которым давным-давно расплескалась лиловая тьма позднего вечера, и его переносицу разломила глубокая морщина.
И без всякого дара телепатии ясно, о чем подумал отец. Почти ночь на дворе, а его единственная дочь по какой-то непонятной причине еще не дома, а во дворце. Да не одна, а рядом с самим королем! Между прочим, молодым и неженатым.
А вот Дэниель сразу же угадал намек Рауля. В его зеленых глазах заплескалась такая звериная ярость, что мне невольно стало не по себе.
По-моему, Рауль затеял очень опасную игру.
Фредерик, который мудро держался поодаль, неодобрительно покачал головой, но в разговор не стал вмешиваться. Лишь скрестил на груди руки, по-моему даже прекратив на время дышать, – лишь бы не упустить ни единой секунды из этой сцены.
– Всего доброго, господин Ройс, – попрощался король, воспользовавшись тем, что ни мой отец, ни Дэниель не торопились прервать затянувшуюся паузу.
Губы отца задрожали, но он ничего не успел сказать или сделать, потому что в следующий момент нить связующего заклинания задрожала и оборвалась.
– Вы… – прошипела я, чувствуя, как меня распирает от негодования. – Вы…
Фредерик внушительно кашлянул, и я опомнилась.
