Участковый инспектор Кротов проводил вечер под старым письменным столом. Над головой сверкали стопки бумаг и листовки с знаками ПДД, а рядом раскладывался таинственный мир документов, где каждая скрепка хранила собственную историю жизни или смерти.
— Одну минуту… — Телефонную трубку вроде бы положили на стол. Что-то зашуршало, и через несколько секунд вновь послышался голос Насти: — Диктуйте номер своего телефона и все остальное…
Бирюков продиктовал. Настя пообещала при первой же поездке на дачу передать записанное «дедуле» и сразу спросила:
— У вас что-то срочное к нему?
— Не особо. Хотелось бы навести у Николая Дмитриевича одну историческую справку.
— Вы, наверное, научный работник?
— Нет, полувоенный майор, — шутливо сказал Антон, чтобы не афишировать свою причастность к уголовному розыску.
— Почему «полувоенный»?
— Служба не совсем гладко идет, — опять увильнул от ответа Бирюков и хотел было попрощаться, но Настя опередила его:
— Если рассчитываете на какую-либо протекцию, сразу предупреждаю: пустые хлопоты. Даже самым близким родственникам дедуля не помогает устраиваться в жизни.
— Честное слово, мне позарез надо уточнить у Николая Дмитриевича очень серьезную историческую справку. Пожалуйста, передайте ему, что с нетерпением буду ждать его звонка, — сказал Антон.
— На это рассчитывать можете. При первом случае дедуля вам позвонит. Он страшно исполнительный и отзывчивый. Человек слова, не то, что нынешнее племя, — быстро проговорила Настя и с гордостью добавила: — Старая чекистская гвардия!..
Положив телефонную трубку, Бирюков задумался. Разговор получился неожиданным. Если бывший сотрудник ОГПУ, а затем — начальник РО НКВД Николай Тропынин дослужился до полковника и награжден знаком Почетного чекиста, сомневаться в его безупречности было крайней глупостью.
«Если через неделю звонка из Москвы не будет, позвоню еще раз», — твердо решил Антон.
И опять для Бирюкова замелькали дни, похожие в служебной круговерти один на другой.
Глава 11"
"Кончился сентябрь, однако на редкость теплое бабье лето затянулось.
