Автор
Варяг Александр Мазин продолжает свою знаменитую серию "Архонт росский", погружая читателей в драматичные времена русской истории. Здесь о жизни князей, борьбе за власть и верность древним богам. Страстная атмосфера и тонкое психологическое исследование делают эту серию неотъемлемой частью исторической фэнтези....
Нынешний василевс Лев, оправдывая свое прозвище Философ, то есть Мудрый, арабским вопросом занялся вплотную. И надо отметить, изрядно преуспел. Не лично, само собой. Покидать столицу надолго василевсам противопоказано. Запросто можно оказаться бывшим василевсом. Арабами занимался его военачальник, некто Имерий, талантливый адмирал-флотоводец.
Преуспел Имерий не сразу. Поначалу для Византии все обстояло не радужно. Тезка василевса Лев Триполит, христианин в прошлом, а ныне ярый мусульманин и гонитель христиан, захватил богатейший город Солунь[2].
Вышеупомянутый Имерий, тогда еще даже не полный адмирал-друнгарий, а всего лишь протасикрит, мог вмешаться в конфликт и помочь отстоять ключевую позицию…
Но не вмешался. Не захотел повторить ошибку античного царя Пирра[3].
Зато сохранил флот.
И впоследствии неплохо вломил арабам.
Дела Византии на «восточном фронте» сразу пошли в гору. И в Греции, и в Италии, и на Сицилии. Но вопрос все еще оставался открытым и оттягивал изрядную часть имперских сил…
…Что, в свою очередь, существенно усиливало позиции русов в выторговывании преференций.
Пусть символами империи и значились всякие львы и орлы, но на самом деле таких хитрых и двуличных тварей, как имперские внешние политики, в природе не существовало. Этим суперпрофессионалам удавалось не только хузар и печенегов перессорить, но даже и в среду арабов-мусульман внести раздор.
Качества, которым стоило завидовать. И перенимать.
Руси до этого еще ой как далеко.
Хотя, может, и не так далеко, как кажется? Олег в этом отношении — кадр перспективный.
Разобравшись в общих чертах с текущей внешней политикой империи, Сергей занялся внутренней. В первую очередь юриспруденцией. В империи вовсю действовало прецедентное право. Причем не только в юриспруденции, а во всем. Тут и влияние церкви сказывалось, чьи служители постоянно цитировали Писание, усопших вероучителей и друг друга, и общая культурная традиция.
