Автор
В глубине королевского дворца скрывается невероятная кузница, где потоки металла текут как реки. Мощные стойки из стали и железа поддерживают бескрайнюю пещеру полное отражение истории мастеров-кузнецов, которые поколениями трудились здесь. Каждое приближение к секретам древних технологий лишь укрепляет атмосферу мистики и невероятной мощи этой уникальной святыни....
– Я знаю, что ты не любишь меня, – тихо произнес он, сделал небольшую паузу, словно ожидая от меня каких-то слов и не дождавшись, продолжил, – я сам в этом виноват. Сделал все, чтобы ты меня возненавидела. Я шел по знакомому пути, использовал те способы, которые никогда не подводили – наглость, напор, деньги, внешность, положение. С тобой не сработало, пришлось придумывать другие. На самое странное, что с тобой не работало ничего. Когда опустились руки, я ступил на обычный путь человека, который не знает, что предпринять, не знает, как жить дальше – начал пить.
– Не надо, – смогла выдавить из себя, – не говори ничего. Хватит.
Хватит боли и горечи. Душа уже изорвана в клочья. Еще одно слово и у меня брызнут слезы. Хотелось закрыть уши руками и забыть все, что было произнесено. Лучше я бы осталась в палатке, а не искала встречи с ним. Пора себе признаться – я скучала по нему, хотела увидеться, хотела поговорить. Ну что – поговорила? Стало легче? Нет. Стало еще хуже.
– Я просто хочу попросить прощения, – Хорн остановился напротив меня и просто смотрел.
Серьезно, внимательно, выжидающе. И тут я поняла, чем отличается его теперешний взгляд от того, прежнего Хорна. Иногда подобный взгляд я видела в зеркале. Это взгляд человека, испытавшего сильную боль. Не думаю, что моя боль от потери родителей шла в сравнение с его болью от лишения наследства или разбитого сердца. Но кто я такая, чтобы судить, чья боль сильнее?
– Прощение? – повторила бездумно. – За что?
– За то, что был трусом.
– Достаточно, – прервала я его взмахом руки и добавила насмешливо, – Хорн извиняется? Видимо солнце уже упало на землю, а я даже не заметила.
На лице мужчины отразилось недоумение. Через мгновенье он вспомнил свои же слова, сказанные в библиотеке три года назад.
– Мне не стыдно признать свои ошибки, – произнес он напряженно, – я изменился, а вот ты так и не можешь забыть и простить.
– Да, я помню, – фыркнула саркастически, – ледяная статуя, бездушная и холодная…
Я специально накручивала себя, потому что испугалась. Давно не осталось никакой ненависти. Сейчас я испытываю совсем другие чувства, но пока сама в них не разобралась. Пусть лучше думает, что я ненавижу его. Такая смелая в других моментах, в чувствах я оказалась жуткой трусихой.
