Автор
В тихой уютной комнате стучит бешеный сердце. Едва ли не паника охватывает мужчину, когда он видит доверчивое выражение лица своей возлюбленной. Она готова идти на крайности? Он знает что-то большее, догадывается — какую тайну держит в своем сердце женщина. Ее рука скользит по животу — огромный плод говорит о серьезном шаге, где нужен настоящий отец....
Что она скажет? А Ника выкинула очередное коленце.
— Я не хочу, чтобы он делал это по принуждению. Складывается впечатление, что папа с мамой заставляют его жениться. Слушай меня, Воронцов, как только сам определишься и соизволишь Сам обсудить этот вопрос, жду тебя.
Она поднялась из-за стола и ушла в свою комнату. А Андрей сидел в полном шоке.
— Это что было? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Сын, Вероника права. В последнее время с тобой твориться что-то странное. Ты какой-то… замороженный.
Андрей едва не рассмеялся. Надо же, какое слово подобрала… мать себя-то в зеркале давно видела, Снежная королева? Хотя попала не в бровь, а в глаз.
— Сын, ты должен уделять ей больше внимания, набраться терпения и поддержать. У Ники сильнейший токсикоз, нервы сдают и гормоны шалят. Беременные все такие. Тебя же волнует здоровье твоего ребенка?"
"Андрей закусил губу. Мать права, нужно пересмотреть свое поведение. Тогда почему он чувствует себя загнанным в угол?
Потер пальцами переносицу.
— Нас с Вероникой давно интересует один вопрос, — выдала Марина Андреевна, — я никак не решалась спросить, хотя она меня уговаривала.
Андрей устало вздохнул и опустил подбородок на сложенные руки.
— Что ещё?
— Что было между тобой и Ивановой?
чего он не ожидал. Андрей растерялся и тут же рассвирепел.
— Ты не находишь, что это не твое дело? — его голос стал таким же, каким любила ставить на место людей сама Марина Андреевна.
— Вероника мучается — страдает мой внук. Поэтому, Андрей Александрович, это мое дело.
Андре резко отодвинуть стул поднимаясь.
— Вы ошибаетесь, госпожа графиня. Спасибо за замечательный обед.
Андрей вышел из-за стола, извинился перед отцом и ушел к себе в комнату. Если думал, что его ждёт покой, то глубоко заблуждался. Сложив руки на груди и оперевшись бедром о подоконник, в комнате ждала Ника.
— Что? — тихо спросил он, считая в уме до десяти.
— А я могу задать тебе этот вопрос? Мое дело?
Андрей сдержал ругательство, рвущееся с языка.
— Да. Учти, ничего нового я тебе не скажу, — ему нужно было время, передышка и Андрей соврал, прямо глядя ей в глаза, — я не помню. Ты знаешь.
В тот раз Ника поверила или сделала вид. Но не оставила попытки выяснить правду.
С периодичностью раз в неделю она устраивала истерики, во время которых, так или иначе, звучал этот вопрос.
— Что ты хочешь услышать? — каждый раз спрашивал он. Нет, правду говорить он не собирался никогда.
