Возможно, он сожалел о своём поступке, но время назад не вернёшь, поэтому оставалось только мириться с действительностью.
Очень скоро машина начала мягко покачиваться по просёлочной дороге, съехав с трассы. Всё это время я с интересом наблюдал за меняющимся выражением лица Сорокина. Оно становилось всё более и более постным.
Я его понимал… Чем дальше мы заезжали в пригородную глушь, тем хуже он понимал свои перспективы и ближайшее будущее.
Когда впереди показался замок, его лицо стало мертвенно бледным. Видимо старая снаружи постройка не выглядела оплотом техногенного царства. Ну-ну, кроме технологий вес имеет ещё и магия, а точнее разного рода артефакты, которых у меня предостаточно. Например, в виде пресловутых клинков разума.
Мы вкатились в открывшиеся ворота, останавливаясь у ступеней входной лестницы. Покинув машину, вошли внутрь здания, где под ногами тут же появился практически восстановивший силы Мальгус.
Сорокин внимательно на него посмотрел, не заметив появления, а затем, когда котяра попросту растворился в воздухе, усвистав готовить обед, инженер чуть не подпрыгнул на месте.
— Дух? — спросил он, на что я только кивнул.
— Рада тебя снова видеть, — вышла из гостиной Листик. — Не думала, что вы отправитесь сразу сюда.
— Теперь это наш человек, будет отвечать за разработки, — представил уже видевшихся Листика и Константина я.
— И что мы будем разрабатывать? — усмехнулся Сорокин, осматриваясь вокруг. — Новый вид кормушек для скота?
— Костя… — одёрнула его мать.
— Ты всегда мне говорила быть честным, — произнёс он, парируя, а затем приобнял женщину. — Но я рад, что ты чувствуешь себя нормально.
— А я как рада! — улыбнулась Евгения Петровна.
— Вам следует пройти с Хризалидой, чтобы она проверила текущее состояние и составила при необходимости план лечения, — распорядился я. — А мы с господином Сорокиным пока ознакомимся с фронтом работ.
— Хорошо, — согласно кивнула женщина, и они с целительницей пошли на второй этаж, где Мальгус уже приготовил свободную комнату для наших гостей.
— Пойдём… — позвал я Сорокина за собой.
Мы прошли к кузнице, откуда доносились звуки ударов по металлу, разносимые ветром далеко за пределы двора. Из трубы валил дым, двери были открыты, внутри кузницы виднелся раскрасневшийся от жара Ермак.
— А вы шутник, господин Митрофанов, — подал голос инженер. — Я думал, что про кормушки вы пошутили, но теперь вижу, что нет…
— Вы о кузне? — учтиво переспросил я. — О, нет же, вас она заинтересует во вторую очередь.