– Без своего преподавателя? – возмутился магистр, направляясь к зацементировавшейся усыпальнице. – Безобразие! А ну немедленно открывайте!
Ответом ему послужило гробовое молчание.
– Они вас не слышат, профессор, – деликатно намекнул Арчибальд.
– Сейчас услышат! – сердито буркнул магистр, доставая из–за пояса жезл.
– Вы там поосторожней, – заволновался Арчи, – они ведь со страху…
Из жезла вырвался ослепительно–яркий лучик, прожег в каменной двери аккуратную дырочку, и оттуда под оглушительный визг студенток и испуганный рев студентов тут же вылетела стрела. Она свистнула мимо носа декана и расплющилась о противоположную стенку.
– Обалдеть! – отшатнулся Марганелл. – Они отстреливаются! До чего же на этот раз дикий набор.
– Хорошие в древности луки делали, – восхитился Арчи. – Две тыщи лет, а до сих пор стреляют.
Декан резко взмахнул жезлом. Каменная дверь вырвалась наружу и грохнулась на пол вместе с остатками до конца не засохшего раствора.
– Кто стрелял? – грозно спросил Марганелл трясущихся студентов.
– Он! – Первокурсники дружно показали на скелет, смирно лежавший в нише усыпальницы.
– Ой, зря вы это сказали ребята, – закручинился Арчибальд. – Видели б вы, что он с предыдущим покойничком сделал…
12
Следующий день прошел в относительной тишине и спокойствии. Взрывоопасную троицу опасались задевать как студенты, так и преподаватели. А потому на уроках их ни о чем не спрашивали, и они откровенно зевали, слушая нудные лекции магистров. Этот день был омрачен только одним очень неприятным фактом. Вместо привычного уже завтрака от Одувана с Альбуцином пришла невразумительная записка, смысл которой заключался в нескольких словах: винно–продовольственные поставки из Гиперии прекращаются по распоряжению свыше.
– Кефера работа, – сердито гудел Дифинбахий после жуткого ужина, который, если верить преподавателям, должен был поднять их магическое мастерство до немыслимых высот, но Арчибальд категорически запретил им его есть. Они послушно отправили магическую бурду в многострадальный цветочек, который на удивление шустро все это всосал и начал тыркаться лепестками в кормильцев, требуя добавки. Его уже не выворачивало как раньше.
Друзья вышли из столовой.
– Не, это работа Даромира, – не согласился Арчи с другом. – Вряд ли Альбуцин пошел бы на поводу у рыжебородого.
– Кефера! Точно тебе говорю! Думаешь, он простил тебе свою пробежку нагишом по общаге?
– А я говорю – Даромира!
– Какая разница, барин? – простонала Дуняшка, семеня между Арчи и племянником по направлению к общежитию. – Сытнее нам от вашего спора не будет.
– Будет! – строго сказал Арчибальд. – Я не позволю, чтоб мои подданные голодали.