В Арканарском графстве жизнь каждого заложена в мрачные законы. Вор, молодой и решительный, уже вторую неделю скользнул по его пустынным улочкам. Его упорство возвращать репутацию к столичной гильдии ощущается в каждом шаге — он несет тяжелый мешок, символизирующий свои трудности. Арканарский графство богато и заперто, но это также место, где каждому есть место за пределами закона....
— Ты сумел подчинить Ледяного Дракона, но это была твоя последняя защита, — прокатился по тронному залу рокочущий голос сгустка тьмы. — Ее больше нет. И что ты теперь противопоставишь Безумному Богу? Ничего! А когда один из вас победит, я лично добью победителя и возьму силу Безумного Бога и силу знаменитого Арканарского вора!!! Ты проиграл, граф Арлийский, барон Арчибальд де Заболотный!
Юноша стоял посреди зала в своих роскошных полосатых штанах, оказавшихся под костюмом из драконьей шкуры, и молчал.
— Арчи, братишка, — начал подниматься с пола Одуван, — ты меня не пугай, скажи хоть что–нибудь.
По телу Арчибальда прошла волна. На голове начал проявляться шутовской колпак с бубенчиками, на плечах кафтан балаганного шута. Нос сплющился, покраснел, как у записного пропойцы. Губы растянулись в дурашливой ухмылке. Он щелкнул пальцем по бубенчику на колпаке:
— Здрасте всем. От наших к вашим! Кто–то что–то говорил, что кто–то кого–то тут победил?
Побелевшие от страха маги шарахнули по Безумному Богу остатками своей магии.
— Ой, ну не надо, я щекотки боюсь. А это кто тут у нас? — уставился Безумный Бог на сгусток тьмы. — Какая встреча! Моя сбежавшая от меня ипостась. Ай, как нехорошо! Я ж тебя перед дракой с поганцами братьями на волю выпустил, чтоб ты мне в случае чего потом освободиться помогла, а ты волю почуяла и взбрыкнула?
— Я не твоя ипостась! — взвыл сгусток тьмы.
— Эк тебя перекрутило.
Шут поднял руку, и сгусток тьмы, отчаянно вопя, всосался в его ладонь. Вернув частичку своей утраченной души, Безумный Бог начал опять трансформироваться. Плечи раздались еще шире, он прибавил в росте, исчез красный нос, а в благородных чертах изменившегося лица появилось что–то одухотворенное, божественное, и теперь никто не сомневался, что перед ними Бог.
— Ну вот я и весь в сборе. За эти тысячелетия у меня столько веселых шуточек скопилось — хватит не только на этот мир. Пришла пора повеселиться.
— Не думаем, брат, — прошелестели по тронному залу два голоса. Причем один из них шел снизу, другой сверху.
Вспучились плиты каменного пола, и из образовавшегося провала вышел могучий воин в черных доспехах с черным трезубцем в руках.
