Сейчас они поднимались по крутой тропинке, идущей между камней, усеивающих склон — к площадке проще было подойти слева, дорога попроще, именно поэтому Ит выбрал её, а не правую тропу, которая была много круче.
— Про Арина, и не только, — ответил Пятый. — Рыжий говорил, что пока не время, но, боюсь, мы в этот раз ошиблись. Нельзя было про это молчать.
— Последние считки в архиве, но не финальная часть, — пояснил Пятый. — Ты открывал?
— Да. Но понял не всё. Точнее, я вообще ничего не понял, — признался Ит. — Равно как и рыжий. Какие-то граниты, базальты, какой-то «он»… или разговоры, смысла в которых ровном счетом нет, как мне по сей день кажется.
— Вот поэтому я и решил поговорить именно с тобой, а не со всеми сразу, — объяснил Пятый. — Только не о гранитах и базальтах, конечно. Это как раз ерунда, это они искали прежних, а мы сбивали их с толку.
— О возврате, — Пятый остановился. — Это были очень странные четыре года… последние четыре года, конечно.
— Слушай, а что ты сделал с геномом Ри? — спросил Ит. — Ты там вроде бы тоже что-то менял?
— Толерантность к Сети, — объяснил Пятый. — И только. Ну и слегка добавил кое-что по способностям — самый минимум. Он попросил, я сделал.
— То есть он, по сути, в некотором смысле, модификат, — протянул Ит.
— Нет, это его собственное, немного усиленное, но не более того, — покачал головой Пятый. — Он всегда был гениальным, Сеть, кажется, в этом только мешала…
— Мешала? — удивился Ит.
— А когда ему было раскрывать способности? — вопросом же ответил Пятый. — Работа в Сети — это нечто иное, согласись.
— Ну, если ты в этом смысле… ясно, — кивнул Ит. — Эти ваши послания, которые мы получили… они какие-то слишком пространные. Ни о чём, если честно.
— Разумеется, — удивился Пятый. — Они проходили через чужие руки, и что там, как ты считаешь, могло быть, кроме общих фраз про «научись любить» или «я устал»? Ит, ты же агент, вроде бы, должен понимать.
— Вообще, да. Верно. На самом деле происходило нечто иное, так?
— Так. Мы решили полностью изменить условия игры. Или… — Пятый замялся. — Прекратить её вовсе.
— Пойдем дальше, — попросил Ит. — Если мы будем тут стоять, до верха никогда не доберемся.
— Пропасть, понимаешь? Когда мы начали это всё анализировать, мы ощутили, что перед нами открывается какая-то бездонная, необъятная пропасть, — Пятый сидел на камне, и глядел куда-то вдаль — на море, на облака, на горизонт, уже начинающий тонуть в сумраке.
