Автор
В умеренном немецком городке Вильдбад на вольгутных берегах озера привлекают путешественников. Вечерний сумрак над спокойной водой создает атмосферу загадочности и опасности. Три важные фигуры - бургомистр, доктор и трактирщик - ждут первых посетителей нового сезона, каждый стремясь к своему собственному выгодному исходу....
– Если я позволю тебе остаться…
– Да! Да!
– Ты уйдешь, когда я тебе скажу?
– Уйду.
– Ты даешь клятву?
Оковы, связывавшие его язык, как будто спали на минуту в порыве страшного волнения, которое вызвала ее страстная мольба. Он произнес эти странные слова так внятно, как никогда еще в этой комнате не говорил.
– Я даю клятву, – сказала она и, упав на колени у кровати, страстно поцеловала его руку.
Оба посторонних, присутствующих в комнате, отвернулись как бы по взаимной договоренности. Наступило молчание. Тишину не нарушало ничего, кроме шума, производимого игрушкой, которую ребенок перекидывал на постели.
Доктор первый нарушил оцепенение. Он подошел к больному и с беспокойством осмотрел его. Миссис Армадэль встала с колен и, выполняя волю мужа, отнесла листки, которые она вынула из шкатулки, к столу, за которым сидел мистер Нил. Раскрасневшаяся, выглядевшая еще прелестнее прежнего, она наклонилась к нему, подавая написанное. Добиваясь своей цели с упрямством женщины, страдающей от ревности, она шепнула Нилу:
– Читайте с начала.
Глаза женщины с мольбой смотрели прямо в глаза Нилу; ее дыхание коснулось щек шотландца. Прежде чем он успел ответить, прежде чем он успел подумать, она уже вернулась к постели своего мужа. Она говорила с Нилом одно мгновение, и этого мгновения было достаточно для того, чтобы ее красота подчинила шотландца ее воле. Досадуя на свою неспособность сопротивляться госпоже Армадэль, он просмотрел листки письма до того самого места, где перо выпало из руки писавшего и оставило на бумаге чернильное пятно, затем опять возвратился к его началу и произнес, обращаясь к больному, слова в пользу его жены, которые она сама вложила в уста Нила.
– Может быть, сэр, вам угодно сделать несколько поправок, – начал он.
Внешне все его внимание было устремлено на письмо, и он делал вид, будто раздражение от всего происходившего опять овладело им.
– Не прочесть ли вам то, что уже написано? – продолжал шотландец.
Миссис Армадэль, сидевшая у изголовья мужа с одной стороны, и доктор, положивший пальцы на пульс больного с другой стороны, ждали с беспокойством, конечно, различной степени, ответа на вопрос Нила.
– Ты хочешь слышать? – спросил он.
Она дышала быстро и порывисто, рука ее ласково легла на руку мужа, она молча наклонила голову. Муж молчал, как бы тайно совещаясь со своими мыслями и не спуская глаз с жены. Наконец он решился.
