– Я когда-то оказал вам услугу, – сказал он, – а вы когда-то сказали мне, что вы благодарный человек. Достаточно ли вы мне признательны, чтобы ответить мне, если я вас спрошу о чем-нибудь?
Он опять подождал. Бэшуд все стоял, дрожа, у камина и молча наблюдая за Мидуинтером."
"– Я вижу, что вы как-то странно смотрите на меня, – продолжал Мидуинтер. – Разве во мне произошла какая-нибудь перемена, которой я сам не замечаю? Разве я вижу предметы, которых не видите вы? Разве я слышу слова, которых не слышите вы? Разве я смотрю и говорю, как человек не в своем уме?
Опять он подождал, и опять молчание не прерывалось. Глаза Мидуинтера засверкали, горячая кровь, которую он наследовал от матери, ударила в голову, густой румянец покрыл его бледные щеки.
– Та ли это женщина, – спросил он, – которую вы знали прежде и которая называлась мисс Гуилт?
Опять жена его собралась со всем своим мужеством, опять она произнесла роковые слова:
– Вы принуждаете меня снова сказать, что вы употребляете во зло наше знакомство и забываете о необходимости уважения ко мне.
Он обернулся к ней так внезапно и грозно, что с губ Бэшуда сорвался крик испуга.
– Вы жена моя или нет? – спросил он сквозь сжатые зубы.
– Я не жена ваша, – отвечала она.
Он, шатаясь, отступил назад, отыскивая рукой, за что бы ухватиться, как человек, находящийся в темноте. Он тяжело прислонился к стене и посмотрел на женщину, которая совсем недавно спала на груди его, а теперь, глядя ему в глаза, отреклась от него.
Бэшуд стоял, сраженный ужасом, возле нее.
– Пойдите сюда, – шепнул он, увлекая ее к двери, которая вела в смежную комнату. – Ради бога, скорее! Он убьет вас!
Она отстранила старика рукой, посмотрела на него с внезапным румянцем на своем окаменевшем лице и ответила ему губами, на которых медленно появлялась дьявольская улыбка.
– Пусть он убьет меня! – сказала она.
Когда эти слова сорвались с ее губ, Мидуинтер отпрыгнул от стены с криком, разнесшимся по всему дому. Бешенство сумасшедшего сверкнуло в его тусклых глазах и угрожало ей его поднятыми руками. Он приблизился к ней на расстояние протянутой руки и вдруг остановился. Густой румянец исчез с его лица в ту самую минуту, когда он остановился, веки его закрылись, протянутые руки задрожали и беспомощно повисли. Он упал как мертвый и как мертвый лежал на руках жены, которая отреклась от него.
Она опустилась на пол, положила его голову на свои колени. Потом схватила руку управителя, старающегося помочь ей, и сжала ее, как в тисках.
– Бегите за доктором, – сказала она, – и не пускайте сюда никого, пока он придет.
В ее глазах и в ее голосе было что-то такое, что заставило бы всякого человека, кем бы он ни был, молча повиноваться ей. Молча покорился и Бэшуд и торопливо вышел из комнаты.