Я ошалело уставился на дядьку.
– Дядька, – я пошел на него, – я поймал Теля. Как так оказалось, что он гуляет на свободе?
– Ты про этого? – Дядька указал концом клинка на тело.
– Да, дядька, о нем.
– Так я его отпустил, он забавный.
– Чего? Забавный? Он бандит, иномирец.
– Да, – невозмутимо ответил дядька, – бандит. Был. А теперь у меня охранник в трактире, и он умный. Много знает. С ним приятно поговорить, он мне о своем мире рассказывает, о демонах.
– У-у-у, – взвыл я, поражаясь дядькиной наивности. – Дядька, он всех может убить.
– Да брось ты, он не хочет к своим возвращаться, он хочет тут остаться.
– Уже нет. – И, хитро прищурившись, Овор негромко заговорил: – Он, понимаешь, у пруда побывал. Пошли, расскажу, – и он, ухватив меня, потащил к себе в кабинет, что был недалеко от столовой и кухни.
– А этот? – Я обернулся на Адвоката и тело.
– Этот отлежится на полу, в себя придет, – беспечно отмахнулся Овор. – Подлечим голову. Зачем только было калечить?..
– Я случайно, – пробасил Адвокат.
– Ты это, Адвокат, – дядька строго посмотрел на здоровяка, – ты насовсем?
– Да, дядька Овор, – радостно щерясь, ответил тот.
– Тогда чего стоишь, бросай Теля, иди в трактир, там охранника нет.
У Теля сегодня был день невезения, хотя вроде не понедельник. Его тушка с грохотом упала вниз головой, а Адвокат устремился прочь.
– Ничего ему не сделается, – увидев мой взгляд, пояснил дядька. – Потом полечим. Пусть отдохнет, полежит. Тель, понимаешь, – дядька хитро прищурился и, понизив голос, стал говорить, – у меня хочет остаться. Я ему уже девку деревенскую нашел, молодую, боевитую. Они уже это, – и он, смеясь, потер указательные пальцы друг о дружку.
Я успокоился и дал Овору себя увести.
– Миланья, – крикнул мой дядя, уходя, – приготовь нам с сыном что-нибудь перекусить.
Овор действительно принял меня как родного сына и всегда называл так. Он считал, что раз мой родной отец отказался от меня, он станет мне отцом. «А чего! – говорил он. – Я его вырастил, воспитал и сделал тем, кем он сейчас является, герцогом. Понимать надо, – поднимал он палец, общаясь с нехейцами за кружкой самогонки».
Я знал это и не спорил, но по-прежнему называл его дядей. Еще я понимал Теля. Для него здесь действительно был настоящий самогонный рай. Но я не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то не так. Какая-то неуловимая мысль сверлила мой разум.
– А Тель знает, что больше нет Искореняющих? – спросил я дядьку.
– Откуда мне знать? – удивился он. – А что, их действительно нет?
– Нет. Их уничтожили во время мятежа, и их замок теперь мой.
– Ну ты, сын, и гребешь, – удивленно воскликнул Овор. – Как курочка, и всё под себя.