Я молчал, говорила Ольгирна – сильно и убедительно. Я уже сделал свое дело, смоделировал их будущее, но решил поприсутствовать.
Я пока не мог действовать так, как это делают дети Творца – смоделировать и пустить дело на самотек. Видимо, мне не хватало опыта перекройки мира и будущего. Или уверенности. Поэтому мое присутствие как почетного гостя тоже произвело впечатление. Ольгирна рассказала, что у них теперь новая родина, и часть гресс останется с мужчинами, они будут обживать этот край княжества у Старых гор и станут свободными. Я позаботился о женщинах для них и выделил золото для обустройства.
Весть о принятом решении разнеслась по долине, словно вихрь, и тысячи глоток взорвались радостными криками. Восторг и ликование долго не утихали, сменяясь перешептываниями. Затем пришло время прощания. Грессы, что отправлялись домой, и те, кто решил остаться на моей Горе, разделились, словно два потока, ранее слившихся, но теперь вновь обретших свою суть. Два десятка жриц устремились к своим родным очагам, сотня направилась ко мне, а около пяти сотен отважных женщин решили разделить судьбу с мужчинами, избрав путь свободы.
Я призвал трех старших командиров-мужчин и, уединившись с ними, провел беседу. Старшего из них, Ингилара, я возвысил до графского титула, что вызвало у него замешательство и трепет. Двух его заместителей назначил баронами, поручив им самим выбрать достойных быть владетельными лордами-рыцарями. Военная служба с них не снималась, а была долгом и честью. Все это заняло лишь пару часов, но за это время я успел не только изменить судьбы людей, но и укрепить свою власть.
Составив список счастливых дзирдов, я перенес жриц на свою Гору, оставив их обживаться. Сам же с двумя десятками верных Беоте жриц вернулся на гору Беоты. Там я оставил их, а трех своих бойцов забрал с собой, вернув их к себе на Гору. Эти безбашенные бойцы невидимого фронта не знали, что есть такое слово как «невозможно». И они были нужны мне. А Рок, посидев в сундуке, теперь не посмеет посягнуть на эту крепость.
Перед уходом я почувствовал, как что-то изменилось на горе. Она словно ожила, пробудившись от долгого сна. Мне казалось, что она ждала своего хозяина, но я не был достоин этой роли. Я не знал почему, но чувствовал это всем своим существом.
Я вызвал Усладу Господина (вот же фантазия у бабы) и долго смотрел на нее, оценивая, готова ли она принять на себя эту ответственность. Ее глаза блестели, а в голосе звучала решимость.