Храмовник почувствовал отдачу через латную перчатку, и увидел, как зелёнокожего резко отбросило назад, словно дёрнули за толстую цепь — взрыв разрушил переднюю часть толстого черепа, а маленький мозг превратил в жижу.
Но на место одного павшего ксеноса вставали три нечестивых инопланетных подонка, стремившихся снискать славу у своих жестоких богов. Да, применительно к ордам зелёнокожих истинна старая поговорка “кто силён — тот и прав”. И неважно, к какому подвиду они относятся: к кланам или тем, кого в Магос Биологис называют дикими орками.
На миг задумавшись, но продолжая противостоять неослабевающему натиску, Кольбер решил, что, пожалуй, все орки дикари, если сравнивать их с цивилизованным человечеством. И тем более, если сравнивать их с благородными и величественными Адептус Астартес.
Вокруг апотекария в самом сердце битвы неожиданно образовалась сфера спокойствия, как бывает в центре бури. Он почувствовал себя странно, он словно оцепенел и как будто со стороны наблюдал за бушевавшим вокруг сражением. Но рыцарь в полной мере воспользовался сложившейся ситуацией и осмотрелся.
Их окружали беспроглядные густые джунгли. Роту заставили дать последний бой на поляне посреди бесконечных тропических экваториальных лесов. Деревьев было очень много, и они стремились захватить всё свободное пространство, как если бы страдали клаустрофобией.
По-видимому, поляна появилась уже давно, когда древнее гигантское дерево сгнило и рухнуло, повалив ещё несколько собратьев, и земля нежданно-негаданно оказалась открыта подёрнутым охряными нефтехимическими облаками загрязнённым небесам и неумолимо яркому солнцу Армагеддона. Но даже сейчас высокие обвитые лианами исполины грозили закрыть небо и окутать землю покровом темноты.
Правда сочные стволы цикад уже успели воспользоваться исчезновением крадущего у них солнечный свет навеса и росли по всей поляне, вынудив космических десантников сражаться с орками в густом подлеске.
Во время боя Кольбер отдалился от товарищей. Сейчас он пробивался назад на поляну, чтобы соединиться с остальными воинами роты, и остановился, когда увидел лежавшего в кустах папоротника Храмовника. Это был брат Каслон. Орк секачом отрубил ему руку, и даже улучшенной физиологии космического десантника не удавалось свернуть кровь в ужасной ране.
— Не волнуйся, брат, — произнёс апотекарий, наклонившись, чтобы помочь. — В нартециуме есть чем остановить кровь.
— Нет… нет времени, — задыхаясь, ответил Каслон, пока его организм пытался справиться с последствиями болевого шока.
— Без моей помощи ты умрёшь, брат, — прямо и успокаивающе сказал Кольбер.
— Пусть я умру здесь, брат-апотекарий, — с трудом прошептал раненый. — Главное забери моё геносемя. Верни его ордену.