Зелёнокожие выли, вопили и стонали, подыхая под гусеницами наступавших танков. Люди кричали и клялись Богу-Императору. Двигатели хрипели и шипели, преодолевая надоевшую грязь и мутную воду коварных топей. Удушливые туманы и не менее удушливые выхлопные газы придавали происходящему необычное звучание."
"Стоял резкий запах фуцелина, паров прометия и кордита, перебивавший кишечные газы животных и повсеместную болезненно сладкую вонь гниющей растительности.
И в этот момент среди танков и боевых машин, то слабое подобие организованного наступления, которое удавалось сохранять племенам диких орков, закончилось. Взбешённые зелёнокожие палили в упор в любого имперского офицера, рискнувшего высунуть голову, чтобы получить точную картину кипевшего сражения. Перестали действовать все последовательные приказы, которым можно было бы следовать. Орки реагировали только на происходящее непосредственно с ними и занимались тем, что у них получалось лучше всего — жили войной.
Несколько танков больше не смогли поддерживать такую плотность огня спонсонов, как раньше. К ним бросились самые смелые или самые глупые ксеносы, пытаясь стрелять из своего примитивного оружия в узкие щели смотровых портов.
Услышав громкий звериный рёв, Камланн оглянулся через правое плечо. Один из самых огромных сквигготов — сколько их привели дикие орки — десять, двенадцать? — устремился к застрявшей “Адской гончей”. Колёса в траках машины забили какая-та предательская переплетённая лоза и толстые спутанные камыши. “Адская гончая” кружилась, пока её водитель пытался освободить машину. В тоже время опалённые сопла “Инферно” прицелились в тварь, приближавшуюся по чёрным омутам и заросшему мхом болоту.
Танк сумел освободиться, его ведущие колёса разбрызгали грязь и растёртые волокна растений, подбросив их в вязкий воздух на десять метров. Сквиггот поравнялся с бортом ускорившегося огнемётного танка. Двигатели “Адской гончей” увеличили обороты, но зверь не отставал. “Инферно” выпустили две струи огня и огромную голову монстра окутали оранжевое пламя и жирный чёрный дым.
Дыхание сквиггота участилось, он исторг ужасный пронзительный и мучительный вопль. Но не свернул.
Оркеозавры и так были злобными тварями, но этот с тупыми бивнями раскалился до белого гнева. Единственное что теперь имело для него значение — жажда мести причинившему боль танку. В крошечном мозге просто не осталось места ни для какой другой мысли. Он будет преследовать имперскую машину до самой смерти — своей или её, какая бы не случилась раньше.
Огромный громыхающий зверь не снижая скорости, повернул тяжёлую голову в противоположную от “Гончей” сторону, а затем качнул назад мощной мускулистой шеей и направил бивни в борт танка.