Но если даже смертоносный арсенал дредноута почти не причинил вреда оркеозавру, то на что могли надеяться остальные Храмовники с их гораздо менее мощным оружием? Штурмовая пушка могла испарить или разорвать надвое человека всего одним снарядом, но против живучего колоссального сквиггота оказалась едва ли эффективнее пращей и катапульт.
Брат Джерольд повернулся на шарнирной талии, пытаясь изменить угол обстрела. Тварь можно было свалить только попаданием в голову. Но зверь приближался на огромной скорости.
Штурмовая пушка снова взревела. Пуля отрикошетила от сломанного бивня, напоминавшего обрубленный сталактит, шквал высокоскоростных снарядов в клочья изорвал свисавшую мочку похожего на хлопавший парус уха. А затем чудовищный мастодонт навис над Джерольдом, отрезав путь к отступлению.
Гигантская нога устремилась к дредноуту. На миг показалось, что она промахнётся и не заденет бронированный корпус. Но сложно не задеть двухтонного четырёхметрового колосса из адамантия, керамита и стали. Когти срезали железный нимб, который гордо носил рыцарь. Символ выдающейся храбрости, проявленной им на Солемне больше десяти лет назад. Вспыхнуло закоротившее энергетическое поле, раздался звонкий металлический лязг, и удар окованного сталью когтя отбросил дредноут на спину."
"Тяжёлый военный шагатель рухнул среди саговников, измельчив и сломав множество мясистых стеблей сокрушительным весом.
Джерольд спасся благодаря той же самой неистовой движущей силе зверя, которая и сбила его с ног. Вместо того чтобы остановиться и раздавить рыцаря ногой, которая ни размерами, ни весом не уступала кузнечному свайному молоту Адептус Механикус, не сумевший сбросить скорость оркеозавр продолжил мчаться вперёд.
Тяжёлая задняя нога пронеслась в считанных сантиметрах над саркофагом распростёртого Храмовника, в котором навечно были погребены его смертные останки, подключённые к системам дредноута. Тень огромной твари затмила небеса.
Но отважный брат не вышел из столкновения с чудовищным сквигготом без повреждений. Украшавший машинное тело нимб оторвался от адамантового корпуса.
Снаряды штурмовой пушки не замедлили — и уж точно не остановили — сквиггота, но, конечно же, привлекли внимание гигантского зверя, чья ярость раньше не была направлена на конкретную цель.
Крошечные жёлтые глазки уставились на фигуры в чёрно-белой броне, которые мельтешили вокруг огромных топающих ног. Он чувствовал, как их оружие жалит его толстую шкуру, и ещё он чувствовал, как сильно болят раны, полученные в бою на болотах. Ему нужно было дать выход боли. Он специально со злобным умыслом промчался целый километр, чтобы хотя бы на кого-то обрушить свою бешенную звериную ярость.