— Кем были бы мы без силы молитвы и божественного руководства Императора?
Неожиданно Ансгар опустился на колени. — Помолитесь, чтобы сомнения покинули мой разум. Помолитесь, чтобы я смог снова полностью сосредоточиться на миссии, которую Он поручил нам. — Чемпион замолчал, склонив голову. — Отец, помолитесь о прощении моей души.
— Храмовник не может сомневаться, — укоризненным тоном сказал Вольфрам. — Наша вера — наш щит. Без неё мы — ничто.
— Я знаю это, отец. Я знаю это лучше многих. И вера моя крепка, — Ансгар снова посмотрел в пронзительные стеклянные глаза шлема-черепа. — Но почему я вижу, как эта планета и всё на ней, падают в порождённый демонами ад?
— Нет ни малейших сомнений, что твои прошлые видения привели наш благородный крестовый поход к победе над мерзким врагом. И новые видения пришли к тебе, когда ты бдительно молился на борту “Божественной Ярости”. Нет никаких причин считать, что они отличаются от тех, что ты получил перед нашей прошлой славной кампанией.
— Но с тех пор, как я снова ступил на этот мир, я вижу только бесславный конец нашего задания и триумф падших сил Хаоса. И никогда раньше я не страдал от мучительных видений в тот момент, когда Император и боевые братья столь сильно нуждались во мне. Вот что беспокоит меня больше всего, отец.
В воздухе между капелланом и чемпионом, жрецом и кающимся повисла тишина. Именно это беспокоило и самого Вольфрама ничуть не меньше остальных деталей парализующего видения, которое пришло так не вовремя.
— Что это значит? — Ансгар умоляюще смотрел на маску-череп капеллана. Его глаза — органический и аугметированный — смотрели на великолепно детализованную и изысканно украшенную набожными символами броню наставника, часто повторяющиеся выгравированные черепа на наплечниках, рельефные восковые печати чистоты и аккуратно вышитое монашеское облачение.
Он был похож на грешника, стоявшего на коленях на крутом откосе перед капелланом, резкий утренний свет сиял на белых наплечниках, а буквы религиозных цитат блестели золотым огнём.
— Мы должны верить, что сумеем понять видение, когда с очищающим огнём и праведным рвением обрушим божественное возмездие Императора на головы Его врагов, — ответил Вольфрам, сжав рукой в бронированной перчатке розарий на цепочке на шее.
— Что я должен сделать, чтобы искупить недостаток веры?
— Ты должен верить в Императора. Никто из нас не может сделать больше. Потому что без веры даже боевые братья могучих Адептус Астартес — ничто. Но с верой мы завоюем галактику во имя Его.
Капеллан протянул руку с крозиусом Ансгару. Чемпион закрыл глаза и поцеловал оружие. Сотворив символ Храмовников на груди, он зашептал искреннюю покаянную молитву Императору.