Автор
Ночью мрак покрывал бескрайние просторы вселенной, а по поверхности планеты редко бывали мигания и подергивания — это были последовательные вспышки чужака. Семь лет, как мир ожидает нового краха, и сейчас пришло время, когда ставни замка Солемн распадаются на части, открывая смертоносную тишину вне времени и пространства....
… Тропа обваливается и падает… Мимо размытым пятном проносится утёс… Удар о водоворот белой воды, голодная река накрывает его с головой… Вспыхивает острая боль, когда стремнина швыряет его на камни, вода всё сильнее тянет его всё глубже вниз… Вспышки воспоминаний о захлестнувшей пенящейся дезориентирующей тьме чередующейся с ослепительной пеной… Ещё один ясный момент: он лежит на берегу в грязи и камышах… Жестокие руки хватают его и тащат на берег… Затем ничего, кроме чёрного небытия забвения и видений, как он тонет…
Теперь связанный космический десантник попытался освободиться уже спокойнее.
"Он находился в просторном зале, заваленном частями ржавого плохо сохранившегося оборудования. Многое здесь напоминало апотекарион, но встречалось немало вещей, которые выглядели бы совсем неуместными в техно-мастерских корабля-кузни “Голиаф”. Зато всех их объединял серый запущенный вид.
Ансгара привязали к операционной плите, похожие на адамантовые массивные зажимы удерживали его за запястья и лодыжки. Сейчас он понял, что вместе со шлемом с него сняли правую перчатку, а запястье прокололи зудящими электродами. В предплечье вставили тонкую пластековую трубку, потемневшую от крови. Заметил он и подсоединённые к шее зонды.
— Б-брат?
Услышав тихий голос, Ансгар неожиданно насторожился.
Голос раздался где-то за правым плечом и, похоже, его обладатель говорил ртом полным крови или слюны. Напрягая мышцы шеи, Храмовник повернул голову. И тогда в мерцающем свете он увидел второй операционный стол и прикованного к нему бедолагу.
Вторая плита была поднята так, что стояла почти вертикально. К ней привязали космического десантника. Его чёрный панцирь выглядел почти неповреждённым, отключён нейронный сенсор, соединительные с кожей контакты обрезали.
Он сохранял вертикальное положение только благодаря удерживающим его путам. Его превратили в физический мусор. Тело представляло собой беспорядочные открытые раны, а по некоторым углублениям можно было предположить, что там вырезаны внутренние органы. Правой ноги просто не было. Казалось невероятным, что он вообще оставался в сознании.
