Ее трясло. Голова кружилась, хотелось облегчить тошноту, вывернув желудок, но она смогла лишь рыгнуть. Пошатнулась, наклонившись вперед. И тут же почувствовала кожаный шнур у себя на шее.
Она едва могла дышать! В висках пульсировала боль, не хватало кислорода. Никогда в жизни ее голова так не болела. Кровь стекала по затылку и засыхала в липкую массу. Иви пыталась устоять на ногах, не раскачиваясь, изо всех сил заставляла себя прийти в сознание. Завязанный скользящим узлом, шнур уходил вверх, к крюку для люстры. Узел впился в шею, и девушка поняла, что стоит на шатающемся табурете.
Она попыталась выпрямиться, и шнур чуть-чуть ослаб. Наконец ей удалось открыть глаза, и стало ясно, что она все еще в спальне, но свет потушен, а шторы задернуты: сквозь них не проникало ни лучика. В комнате царила темнота.
«Меня зовут Иви, – думала она, тяжело дыша. – Я Иви Ян, и я… Я в коттедже Пола Тсоу, и я не знаю, что…»
Она закашлялась, веревка натянулась. Иви стала хватать ртом воздух, непроизвольно высунув наружу язык.
Ее нагрудная сумка и нож валялись где-то на полу, она не могла до них дотянуться. Наверное, она выглядела жалко, хватаясь руками за шнур и пытаясь ослабить узел. По крайней мере, руки не были связаны за спиной.
Колени подкашивались, правая нога отказывалась держать вес тела. Несколько раз Иви начинала валиться вперед, но потом усилием воли выпрямлялась и сохраняла равновесие. От таких повторяющихся удушений у нее на шее наверняка уже появились синяки.
Свет зажегся, ослепив ее. Иви потеряла баланс и оступилась на табурете.
Наутро после того, как маленький мальчик уплыл по реке, Пол умылся, побрился, повязал галстук и отправился на работу. Он собирался вечером извиниться перед женой и привезти ее домой.
Было около одиннадцати утра, когда Ло Ишань позвонила ему в слезах. Пропал ее ученик. Пол утешал ее, советовал успокоиться и дышать глубже.
– Заявление о пропаже уже подали? Полиция обо всем позаботится. Что предпринимает школа? А родители? Не плачь. Тебе надо быть сильной. Как его зовут?
– Все будет хорошо, – сказал он.
Никто не знал, куда пошел Чэн Вэньцзюй и что с ним случилось. Старший брат мальчика, поступивший в третий класс, явился в школу и внезапно на первой перемене устроил истерику. Он ничего не хотел объяснять. Все утро он провел в кабинете психолога.
Пропажа мальчика стала лучшим, что могло случиться с ним и женой. Как классная руководительница, Ло чувствовала свою вину, и он тоже, хоть и не мог высказать этого вслух.