Нацелилась на запястье, дважды нажала, понюхала, моргнула и покачала головой.
Иви была обескуражена.
– Ничего не напоминает?
– Извините, нет, – мягко ответила мать Уэйна.
Разочарованная, Иви попыталась воспользоваться уже ослабевшим обонянием в надежде что-нибудь уловить, но улавливать оказалось нечего.
– И эти книги. – Она достала книги, которые только утром купила в книжном: «Юность в доме на полпути», «Черная песня» и «Язык доброты: История медсестры», – чтобы посмотреть, не вызовут ли они каких-либо воспоминаний. – Один приятель завез их ему.
Госпожа Чэн посмотрела на обложки, покачала головой и отложила книги на журнальный столик. Покатала бусину четок между указательным и большим пальцами, потом следующую и дальше, одну за другой. Под щелканье бусин ее муж взял одну из книг и начал листать страницы.
– А блокнот вы не нашли? – внезапно спросил он.
– Для зарисовок. Точнее будет назвать его альбомом.
Он встал и пошел наверх, оставив Иви и госпожу Чэн сидеть в тишине. Иви услышала, как где-то в доме тикают часы. Никогда раньше ей не попадалось такого громкого механизма. Секунда за секундой утекала ее жизнь…
В доме, где она росла, тоже были старинные часы. Их приходилось заводить, смазывать и чистить. Они с Хансом их боялись. Маятник бесконечно ходил из стороны в сторону, а звонили они громко и пугающе, отчего в квартире делалось совсем мрачно. Ханс часто просыпался среди ночи и боялся сам пойти в туалет, а заснуть уже не мог. Поворочавшись некоторое время, он начинал плакать, бросался через коридор к Иви и будил ее…
Госпожа Чэн продолжала крутить бусины, глядя в пол.
Иви потерла рукой шею. Раньше она была куда разговорчивее. Считалась остроумной и убедительной. Но после трех лет молчания стала косноязычной и неловкой. Перестала быть хорошим собеседником – и уж тем более утешительницей. Она не знала, как относиться к чужому горю.
Иви жалела, что отказалась, когда босс и Ховард предлагали поехать с ней. Будь они здесь, встреча, вероятно – да нет, наверняка, – прошла бы удачнее. Она думала о том, с чего начать, но слова застревали у нее в горле, и она только откашливалась.
Возможно, госпожа Чэн услышала ее невнятное бормотание и потому вернулась к реальности.
– Попробуйте фрукты, – сказала она, пододвигая к Иви тарелку.
– Мне надо вымыть руки.
– Ванная вон там. Пойдемте, я покажу. Или можете вымыть руки на кухне.
Иви быстро поднялась с дивана, прошла вдоль длинного стола со статуями к дверному проему и раздвинула занавеску.
Услышав, что госпожа Чэн тоже встает, она поспешно ответила «да».
Загорелась старомодная лампа, неохотно дававшая мертвенный свет, который скупо отражала настенная плитка. Иви прикрыла дверь, достала полиэтиленовый пакет из кармана брюк, открыла его и понюхала.