В просторной гостиной запахи родного дома встречаются в радужных тонах: свежий хлеб, лаванда и звонкий воск на паркетах. Здесь ощущается столовая изыску, где каждый предмет декора, каждое тканевое одеяние — символ вкуса и статуса хозяйки. Мать с отцом уже ждут гостей в атмосфере домашнего уюта и дорогих элегантностей....
Выхожу из ванной и спрашиваю:
- Что скажешь?
- Тебе очень идет, – улыбается Мари. – Твоя мама была бы в восторге – наконец-то ее дочь в чем-то женственном. Благодаря регулярному питанию у тебя даже формы появились! Пойдем в гостиную – подождем остальных там. Когда соберемся ложиться спать, попроси меня пойти с тобой – скажи, что тебе страшно на новом месте, или что-нибудь подобное.
- Хорошо.
- Пойдем.
Из комнаты Мари выходим в тот момент, когда в нескольких метрах от нас из-за драпировки появляется Тамира.
- Тамира! И ты здесь!
- Где мы? – растерянно озирается девушка.
- Без понятия, - пожимает плечами подруга. – Давайте поищем другие двери – вдруг и остальные девушки здесь?
- Хорошая идея!
После непродолжительных поисков находим комнаты, в которых спят Мита и Сати, а так же запертую дверь, которая отличается от остальных. Тамира обеспокоенно спрашивает:
- Как думаете, почему с нами нет Руалы?
- Хотела бы я знать ответ на этот вопрос, - разводит руками Мари. – Ты голодна? Там куча еды.
- Да. С удовольствием поем. Составите мне компанию?
- Мы недавно ели, так что просто посидим рядом.
- Спасибо. Тут так красиво! Я никогда раньше не бывала в таком богатом доме!
- Согласна! Мы с Хлоей тоже удивлялись! – восклицает Мари. – Такие богатые ткани! А одежду ты видела? Было так сложно остановиться только на одном платье! А какие тут диваны удобные!
Мне остается только поддакивать и вставлять восторженные реплики, хотя все, что говорит Мари – ложь. Но ей виднее, а значит, лучшее, что я могу – подыграть.
Через полчаса просыпается Сати, а еще через час Мита. Чувствуется, что всем немного страшно, но каждая из нас рада видеть знакомые лица. Вернее, страшно всем, кроме Мари. Она хоть и пытается притворяться, но я-то знаю, когда она боится, ведет себя совсем по-другому – никаких охов, ахов и прочих причитаний. Она вся словно подбирается и становится очень сосредоточенной. Говорит четко и отрывисто, короткими фразами. И глаза у нее такие… очень решительные.
За час до заката открывается та дверь в гостиную, которая отличалась от остальных. Сперва входят четыре служанки в форменных одеждах, а за ними - удивительной красоты женщина. Ее кожа сияет словно жемчуг, волосы переливаются золотом, губы алые будто вишни, большие миндалевидные глаза голубые как небо и бездонные как омуты. А движения настолько плавные, что кажется, будто она не идет, а плывет по воздуху.
