Лев не спеша достал из кармана постановление о досмотре груза и, развернув его, показал кипятящемуся гражданину. Быстро просмотрев бумагу, тот спрыгнул на асфальт и, оглядевшись, поспешил к остановившемуся позади фургона большущему черному «Майбаху», окна которого были затонированы до черноты. Из «немца» вышла расфуфыренная дама в наимоднейшем прикиде, которая, выслушав «хрупкого» (как про себя назвал его Гуров), надменно потребовала объяснений.
– …Я не понимаю, кто и почему учинил этот произвол? Почему нас остановили? Я – директор музея современного искусства «Эксклюзив», мы следуем в страну Евросоюза для проведения там творческой выставки в рамках культурного обмена. Вот, смотрите, все необходимые документы Минкультуры, подписанные руководителем ведомства! – Дама достала из пластиковой папки пачку каких-то бумаг, украшенных множеством печатей.
– Минкульт, говорите? – невозмутимо уточнил Гуров. – Ну, нам он не указ. У нас свое министерство. Кстати, если вам МВД не авторитет, то здесь присутствует и ФСБ.
При этих словах Александр Вольнов, подойдя поближе, с миролюбивой улыбкой показал свое удостоверение и предельно вежливо попросил:
– Будьте добры, откройте фургон! Нам нужно осмотреть его содержимое.
– Ну, как это я вам открою?! – дамочка зашлась в ярости. – Дверь опломбирована, погрузка произведена в присутствии членов министерской комиссии! Что за безобразие? Я протестую!!!
Как бы откликаясь на ее крик, позади «Майбаха» остановилась столь же слоноподобная черная «Тойота», из которой, как чертики из табакерки, выскочили четверо крепких парней в одинаковых черных костюмах, которые разом выхватили пистолеты и навели их на стоящих у «Майбаха».
Но – шах и мат этим четверым с их оружием! – из «Соболя» тут же молниеносно десантировались шестеро спецназовцев, которые в считаные секунды обезоружили и уложили деморализованных здоровячков на асфальт, защелкнув на их запястьях наручники.
– Вскрывайте дверь и начинайте выгрузку фургона! – оглянувшись в сторону грузчиков, которые с интересом наблюдали за происходящим, скомандовал Гуров.
Но в этот момент произошло нечто шокирующее. Внутри фургона раздался грохот, он вздулся, его бока повалились вправо и влево, а в небо взвился столб огня и дыма. Из развороченного «брюха» фургона во все стороны полетели какие-то обрывки, осколки, ошметки, скорее всего, остатки разнесенных вдрызг экспонатов. Если бы не устояла задняя стенка, всех, кто стоял позади нее, могло бы разом прихлопнуть. Директорша музея, которая начала было очередной гневный спич о «ментовском и фээсбэшном произволе», дико заверещав, метнулась прятаться в кабину «Майбаха».