Эксперт со вздохом развел руками: тропинка вдоль забора была вся в следах рабочих и техники, делать слепки или идентифицировать отпечатки преступника среди этой грязной массы практически невозможно. Он осторожно руками в перчатках вытянул записку и раскрыл – второе вещественное доказательство нападения на полицейского. На оборванном тетрадном листке было криво нацарапано огромными буквами: «Не суй свой нос, куда не следует, а то оторву. Первое предупреждение!» Криминалист хмыкнул, вглядываясь в написанное через толстые стекла очков:
– Я даже так могу сказать, без графологической экспертизы, писали левой специально, чтобы исказить почерк. Остальное, Лев Иванович, только через пару дней. Постараюсь как можно быстрее все проверить – бумагу, ручку, отпечатки, но два-три дня уйдут на исследования в лаборатории. Если что интересное найду, то сразу наберу вас.
Эксперт-криминалист, как и вся прибывшая оперативная бригада, старался изо всех сил, понимая, что у дела может быть серьезный оборот. Пока не нашли хулигана или матерого преступника, который швырнул кирпич и оставил записку, стоит относиться внимательно к каждой мелочи, ведь преследователь нашел и вычислил автомобиль оперативника в его нерабочее время, рядом с театром, где служит актрисой жена. Значит, опасность угрожает не только оперативнику, а всем его близким. Это невыносимо тяжело – жить и чувствовать угрозу в каждом темном углу, от любого прохожего. При этом переживать не только за себя, а еще и за родных, которые не владеют оружием, не имеют оперативного опыта, но могут оказаться случайной жертвой из-за мести преступника."
"Из-за происшествия всполошился весь отдел. По пути домой в такси Лев Иванович отвечал на звонки коллег и Орлова. Они, несмотря на глубокую ночь, расспрашивали и узнавали подробности, чтобы как можно быстрее приступить к поискам злоумышленника. Машину забрал эксперт в лабораторию, пообещав разобрать ее до винтика, чтобы найти любые, пускай даже мельчайшие, следы хулигана. Если бы был на месте Гурова его напарник Крячко, то, может быть, он отвесил какую-нибудь едкую шуточку о том, что при сборке пускай не превратят машину в самолет случайно. Сейчас у Льва не оставалось сил уже ни на общение, ни на шутки. Напряжение последних дней навалилось, словно увесистый камень, пригибая его к земле, не давая сосредоточиться. Только самое ужасное ждало дома, когда Маша, которая не спала из-за жуткой тревоги, встретила его на пороге. Она попыталась сделать вид, что все в порядке, задавала какие-то обычные вопросы о погоде за окном. Но вдруг уткнулась Льву в плечо и горько разрыдалась, шепча что-то про тяжелый день и долгий перелет.