Рухнув на импровизированную кровать и вдохнув запах трав, я отрубился мгновенно.
Магия — явление, собирающее уйму легенд и теорий, одна другой невероятней. Явление, изученное лишь частично, что только добавляло предположений. Люди испокон веков стремились узнать, как всё устроено. А узнав — сломать, конечно же.
Среди баек была и про сны. В копилку рассказов про загадочных Прядильщиков, способных судьбы менять, были и про вещие сны. Пусть всё противоречило возможности видеть будущее. Но верить в это продолжали неистово.
Я ни к каким сторонам не склонялся, меня интересовал мир исключительно реальный и фактический. Допускал вероятность чего-то необычного, по простой причине. Всё знать невозможно. Но чтобы верить и, главное, полагаться на эту веру… Нет уж, безответственно это как-то.
Но сновидение ко мне пришло столь яркое и странное, что проснулся я в растерянности.
Я был в другом мире. Бескрайняя долина, исчерченная тысячами рек, ручьёв и озёр. Большое солнце занимало добрую половину неба, и в его свете вся эта водная гладь сверкала, ослепляя.
Стоял я на возвышенности и смотрел на это завораживающее зрелище.
Все эти реки были словно артериями, составляя один необъятный организм. На участках суши пышнели кроны неизвестных мне деревьев. И лишь на далёком горизонте что-то темнело. Я старался разглядеть, что это, но не мог.
Весьма реалистичный сон, потому что я чувствовал тепло земли, на которой стоял. Слышал ароматы растений, вздыхал необычный воздух, дурманящий, от него слегка кружилась голова. Но мою руку села бабочка, и я ощутил, как она щекочет меня своими лапками, стараясь удержаться.
Никогда мне ничего подобного не снилось.
Проснувшись, я ещё долго лежал, уставившись в потолок и анализируя. Побывал я в другом мире или это от избытка впечатлений? Но вообще приятное место, только будто дикое совсем, без жителей.
Нет, нужно больше отдыхать, чтобы не снилось всякое.
За окном было светло и доносились приглушённые звуки стройки. Я услышал голос старейшины — Вуант ругался, требуя от рабочих устроить обеденный перерыв, а то еда стынет. Узнал я и голос бригадира Емельянова, тот слабо сопротивлялся, ссылаясь на строгое расписание и гнев «его сиятельства». Про гнев он, конечно, переборщил, но нежелание отлынивать от работы радовало.
Я улыбнулся всем этим звукам. Как же хорошо, когда все заботы — покрасить стены да подкрепиться.
По запахам нашёл кухню. Её обустроили на прежнем месте, где та была у князя.
