Такие таланты, ваше сиятельство…
В его голосе восхищение граничило с разочарованием. Можно понять — хотелось такие таланты, да во благо. Но какие блага в юном возрасте? Принять воображаемый вызов, устроить бунт, победить, одолеть воображаемых врагов. Да и хорошо, по большому счёту. Все мы там были.
Но схема меня поразила. Заставила замирать от восторга и азарта. Пусть труды разных мастеров наложились друг на друга и в итоге получилось нечто невообразимое, но какова мощь! Это же суметь надо — не испортить то, что работало, а добавить своё и улучшить.
Да, местами прямо-таки зияли дыры.
Такую махину необходимо постоянно поддерживать, чинить и перестраивать. Я по ходу что-то латал, перенаправлял нити и скреплять разрывы. Ничего критичного, но лазеек обнаружилось уйма.
Честно говоря, не хотелось мне устраивать здесь неприступный форт. Студенты же точно разнесут по кирпичику, если не оставить возможности улизнуть.
Каждая комната была защищена отдельным контуром, независимым от общей схемы. При этом питание контуров шло по нескольким линиям, уходили они вверх. Где-то на крыше были накопители, а может и природный поглотитель, отдающий силу. Иначе сложно представить ресурсы, дающие энергию такой сети. Странно, что не под землёй, ну да ладно.
Этаж за этажом я проверил всё.
Отметил, что часть помещений были дополнительно закрыты артефактами. В основном те, у которых были именные таблички.
Естественно, мне захотелось попасть наверх, чтобы увидеть источник.
На последнем этаже я ожидал закрытый ход, но замка на чердачной двери не было.
— Постоянно снимают его, — поморщился ректор. — Романтика, видите ли, по крышам лазить. Хотя надо признать, вид шикарный отсюда открывается. Сам, когда учился, любил рассветы и закаты здесь встречать, — мечтательно закончил он.
Кто хоть раз видел перспективу столичных крыш, тот поймёт. Разномастные, кособокие, с бесчисленными провалами дворов и дымоходами. Зрелище и правда притягательное.
На крыше нас встретил ветер и холодный вечер. Сюда доставала прохлада залива, поэтому я поёжился. Крикнула недовольная чайка, сидящая на посту около двери, и улетела.
— Я схожу пока к коменданту, попрошу замок принести, — сказал Ряпушкин, боязливо глядя на горизонт.
То ли лукавил насчёт посещения крыш, то ли с возрастом страх высоты появился. Ректор ушёл, а я медленно обернулся по оси.
Крыши, крыши, крыши…
И вдалеке бескрайняя тёмная гладь залива с огнями кораблей и катеров.
Наверху магические потоки изменились.
