Маскируется, уходит через тени и берёт себе двойную порцию, так же сидя на набережной или в каком-нибудь сквере. По крайней мере, знал я одного султана, который так делал. Там, правда, был балык экмек, то есть рыба в хлебе, но тоже достойно царей.
— А иначе зачем быть правителем? — спросил я у чайки, храбро подлетевшей ко мне.
Птица противно заорала и унеслась вдаль. Не гурман, понятно.
Перед тем, как отправиться спать, я написал Баталову. Подробно изложил суть проблемы и произошедшее с северянином. Все свои догадки тоже расписал, как и вопросы, которые стоило задать разным людям. Заранее поблагодарил и намекнул, что меня это не касается.
После этого с чистой совестью, полным желудком и чувством торжества справедливости, наконец-то добрался до дома и рухнул в кровать. Меня обняли коты и волшебный матрас, что завершило долгий день на самой прекрасной ноте.
Утро началось с катастрофического скандала.
Разразился он, насколько я понял, потому что всё было слишком уж спокойно. Сошлись два стальных характера, и звон этого столкновения пробился через все магические заслоны.
Дух предка спорил с Прохором.
Но поспать они мне дали долго, по правде говоря. Солнце уже вовсю светило в окна, когда я разлепил глаза из-за шума. Тигр попытался меня придавить своей головой, чтобы я не вставал, но мне стало любопытно.
— Может, тебя назвать Аргументом? — предложил я зверю.
Тот фыркнул, что я истолковал как несогласие. Ладно, подумаем ещё.
Душ обрадовал меня гулом и холодной водой. Как я ни стучал по трубам и ни взывал к высшим силам, теплее не стало. Но зато взбодрило отлично.
А вот уже после процедур я включился в домашний конфликт.
На меня поначалу вообще не обратили внимания, поэтому я успел сварить себе кофе и немного вникнуть в суть криков. Митрофан Аникеевич, как и обычно, готовился к продолжительной осаде. Но в этот раз озаботился провиантом. И что логично, честь создания запасов решил поручить Прохору, как специалисту в этом деле.
Наш маг еды возмущался уровнем требований и перечнем блюд.
— Не стану я это кашеварить! Вот хоть убейте меня. Я уж лучше помру, чем на такой корм переведу хозяев!
— Вот наступят тёмные времена, все перейдут! У кого есть. Остальные и помрут, помяни моё слово! — орал призрак.
Видимо, от волнения основатель рода вернулся к изначальному виду, то есть крестьянскому. Это не способствовало убедительности.
— Да какие тёмные времена, вашсиятсво? — изумлялся слуга, прижимая к сердцу край передника.
