Вторая книга цикла "Артефактор", где загадочный Граф Воронцов продолжает свою необычную жизнь в мире магии и таинственных артефактов. Вашему вниманию представлен новый заказ, который может изменить все – от ближайших планов до далеких будущих. Око василиска — уже не просто символ силы и загадочности, а ключ к сложнейшей тайне. Встретимся на следующей странице!...
Одним взглядом может к месту пригвоздить, да в камень обратить. Да и страшный он… Голова петуха с клювом хищным, крылья аспида, хвост змеиный… Когти ещё, здоровенные.
— И чешуя, — добавил я, кивая. — Рад, что вы так хорошо разбираетесь, мастер. Вот такое мне и требуется.
— Господи, да куда ж такое поставить-то можно? — удивился Овражский. — Может, лучше дракона? Они нынче в моде среди дворянства. Упыри ещё, но за это не возьмусь, уж не серчайте. Гадость потому что редкостная.
Ну хоть кто-то со мной был согласен по поводу упырей.
— Нет, требуется именно такой, как вы описали. Уж поверьте, там где ему предстоит обитать, люди с крепкими нервами.
— Как скажете, ваше сиятельство, — с сомнением ответил он. — Василиск… Это интересно, на самом-то деле. Вот уж чего мне ещё никогда не заказывали, так подобных зверей.
От неуверенности и следа не осталось — мастер увлекся новой идеей.
Прекрасно, значит и в будущем смогу его заинтересовать. У меня были далеко идущие планы по развитию своего каменного зоопарка.
Глава 5
Мы ещё долго пили чай. Мастер с упоением рассказывал про разнообразные горные породы и особенности их обработки. Овражский действительно своё дело обожал, о камне он говорил с такой любовью, словно он живой. Я мало что понимал, но уезжать не хотелось.
Снаружи всё-таки разыгралась стихия.
Дождь хлестал по окнам, в разводах на стеклах расплывался вид буйного моря — поднялся шторм. Молнии с громким треском разрывали почти черное небо. А в доме было тепло и уютно.
Мы позвали водителя внутрь и он с благодарностью присоединился к нам. Всё равно в такую погоду ехать опасно, никакие дворники с таким потоком воды не справятся.
Мастер достал несколько связок свежих сушек — они всё ещё были мягкими. К простому угощению на столе появилась банка домашнего земляничного варенья.
Я с удовольствием разламывал сушки и окунал их в варенье. Это навеяло какое-то очень смутное воспоминание. Из такого давнего детства, что остаются лишь неразличимые образы. А ещё радость.
Когда-то я тоже так сидел на простой лавке, уплетал лакомства и слушал сказки старой кормилицы.
Дверь распахнулась, впуская порыв ледяного ветра и взъерошенного парня в прилипшей к телу мокрой робе. Он остановился на пороге, тяжело дыша, и под ним тут же образовалась лужа стекающей воды.
— Митька! Что случилось? — встревоженно вскочил мастер.
— Беда, дядько, — неожиданно низким басом ответил тот. — Сорвало навес у лошадок, не справиться там одному.
