Вторая книга цикла "Артефактор", где загадочный Граф Воронцов продолжает свою необычную жизнь в мире магии и таинственных артефактов. Вашему вниманию представлен новый заказ, который может изменить все – от ближайших планов до далеких будущих. Око василиска — уже не просто символ силы и загадочности, а ключ к сложнейшей тайне. Встретимся на следующей странице!...
Пока же она была такой хрупкой, что я впал в транс, пока работал с этой связью.
И связь тянула меня на другую сторону. Не призрак того желал, другой мир.
Она вышла прямо из статуи. Один-в-один, только без крыльев. Воздушное создание, сплетенное из мириада сверкающих холодным светом частиц.
Завораживающее зрелище.
Девушка хотела быть такой же красивой, как была живой. Поэтому и призрачный образ её был прекрасен.
— Простите за прямоту, но вы обворожительны, — искренне восхитился я.
И снова тихий смех, разлившийся по гробнице.
— Благодарю, — прошелестела она, одаряя меня скромной улыбкой. — Давно не слушала комплиментов. Это… приятно.
— Готов обеспечивать ими вас сколько угодно. Мне это тоже приятно.
— А вы… — девушка приблизилась, скользя над полом и всмотрелась в моё лицо. — Вы…
Её выражение резко изменилось. Глаза расширились, на идеальном лбу появились тонкие борозды от удивления. Призрак отшатнулся.
— Граф Александр Вознесенский, — запоздало представился я, понимая что не с этим связана её реакция.
Но вежливость всегда уместна. С некоторыми исключениями, но не в случае с прекрасным полом, какого бы возраста и положения они ни были.
— Быть того не может! — её голос стал сильнее от переизбытка эмоций.
— Уверяю, я граф…
— Вы универсал, прямо как мой батюшка, — девушка восхищенно раскрыла рот и неотрывно уставилась на меня.
А вот это интересно… В чью гробницу это я так удачно забрел? Универсалы были наперечет. Известные, конечно же.
— А ваш батюшка… — вопросительно протянул я.
— Ох, простите мне мои манеры, — очень по-живому смутилась она. — Княжна Ангелина Павловна Давыдова. Князь Павел Дмитриевич Давыдов — мой отец.
К своему сожалению, эта фамилия мне ни о чем не говорила. При мне Давыдовых вообще не было, а при жизни Вознесенского о них никто не говорил.
Этот неловкий момент прервал шум, нарастающий с улицы.
Топот ног, короткие приказы и свисток жандармерии. На фоне снова залаяли сторожевые собаки.
— Извините, но вынужден вас покинуть, — я сделал шаг назад, замер и улыбнулся: — Но я обязательно вернусь, ваша светлость.
— Ангелина, — прошелестела она, возвращая мне теплую улыбку. — Я буду рада вас снова увидеть, граф. Вы… интересный.
Дух говорил с паузами, будто вспоминая, как это вообще делается. Возможно, княжна ни с кем не говорила целое столетие.
