Командир готовит обрушивающийся удар — перевод на другую базу и отставание из лоусонских кошмаров. Я нежно беру чашку с горячим напитком, глядя на Джареда, который играет фортепьяно надрывными мелодиями — его душевные муки и беспокойство танцуют по клавишам. В этом месте атмосфера накалена напряжением и слегка загадочна, как играющий вдвоём дирижер и пианист....
И горе тому, кто поддастся страхам и опустит оружие! Нужно бороться, идти вперёд и верить, что мы сможем всё преодолеть.
Тот, кто сдался и смирился, поддавшись слабости — проиграл ещё до начала битвы.
Шаг… два… сердце бьётся всё чаще, но я кожей ощущаю на себе взгляд Джареда. Он рядом. И это успокаивает. Я смогу, справлюсь.
Но, что я скажу? Проклятье… сколько я не репетировала этот разговор, так и не придумала ничего нормального.
Достаю из сумки блокнот и набираю в лёгкие воздуха, собираясь окликнуть его. Начну с интервью.
"— Добрый день! — голос непривычно хриплый от волнения, но, по крайней мере не срывается. — Я репортёр…
— Я знаю, — резко обрывает меня Амир.
Оборачивается. Смотрит прямо в глаза и, я понимаю, что мне не показалось. Он узнал меня! Но, как? Как такое возможно?
По плотно сжатым губам скользит едва заметная улыбка. Усталая, сдержанная, но такая родная. А в грозовой синеве взгляда проступают тёплые искорки.
— Я всё знаю, — повторяет Амир.
Едва сдерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею и разрыдаться. Только в последний момент понимаю, что выдам с головой нас обоих.
— Вы правы, — нарочито громко продолжает он, — это действительно лучшая работа из всех, что представлена в музее.
Снова улыбается, на этот раз скупо и сдержанно. И я понимаю, что люди дона Герры ближе, чем мы думали. Даже сейчас, в этом зале за нами наблюдают.
— Большинство искусствоведов считают, что это не только лучшая работа Карима иун Саванга, но и самое уникальное произведение из всех, посвящённых Смуте, — говорю я, пытаясь поддержать образ журналистки, — вы согласны с этим?
— Частично, — сухо отвечает Амир, глядя мне за плечо.
Он сзади. Шпион Герры или Крэса… Проклятье… Знать бы ещё, ради кого он здесь?
Просто следит за Амиром по приказу начальства или наш маскарад уже раскусили?
Амир вновь собирается отвернуться к картине, делая вид, что наш разговор его утомляет, и я понимаю, что следят только за ним.
— Вы знаете мастеров лучше Карима иур Саванги? — выпаливаю наугад.
— Знаю. Лично мне очень нравятся работы Вардиги.
Он специально коверкает имя Эвона Вандиги, а я едва не роняю блокнот.
Варди?! Он всё слышал через Варди?!
Вот значит, почему он сразу узнал меня и даже не удивился…
Но, если в паучке стояла прослушка, он должен знать и обо всех планах врага?
— Может, расскажете о своих любимых работах Вандиги? — спрашиваю я, надеясь услышать ещё хоть одну подсказку.
