Командир готовит обрушивающийся удар — перевод на другую базу и отставание из лоусонских кошмаров. Я нежно беру чашку с горячим напитком, глядя на Джареда, который играет фортепьяно надрывными мелодиями — его душевные муки и беспокойство танцуют по клавишам. В этом месте атмосфера накалена напряжением и слегка загадочна, как играющий вдвоём дирижер и пианист....
Интересно, он сам выбрал этот дом? Или его туда поселил дон Герра?
— Карту и кристалл нужно будет вернуть дежурному офицеру, — Джаред подошёл к моему столу и поставил на него коробочку со спящим Варди, — я считаю, что нужно продолжить отслеживать перемещения вашего отца.
— Согласна, это позволит избежать неожиданностей.
Хоть я и надеялась, что всё обойдётся, и мы не столкнёмся с новыми непредвиденными трудностями, расслабляться нельзя было ни в коем случае. И даже если отец всё же согласится сотрудничать с нами, слежку пока лучше не прекращать.
— И я бы установил показательную слежку за домом, — добавил Джаред. — Будет странно, если мы будем следить за мелкими артефакторами, ведущими частную практику, но проигнорируем возращение в Лоусон Амира Вэйзо.
— Хм… да, пожалуй, вы правы. Кстати, так что там с Сольдой, крысом и остальными? — спросила я, надевая гогглы и включая настольную лампу.
Судя по равномерному белоснежному сиянию кристалла, малыш Варди полностью перезагрузился и подзарядился, а значит, его смело можно включать.
"— С мисс Сольдой всё… странно, — задумчиво протянул инспектор. — Медицина, конечно, никогда не была моей сильной стороной, но…
— Что именно вас смущает?
— Саймон говорил со своим бывшим однокурсником, Лори Вакхальди.
— Известным пластическим хирургом? — уточнила я.
— Да. Именно он провёл большую часть операций, направленных на улучшение внешности мисс Летиции.
— Не понимаю, насколько мне известно, у Сольды было много неудачных операций, и она часто меняла хирургов…
— На ней не держится лицо, — прервал меня Джаред.
— Это как?! Что значит, не держится?!
— Саймон тоже не совсем понял, что имел в виду Лори. Но именно по этой причине мистер Вакхальди отказался заниматься в дальнейшем Сольдой. Он сказал, что через три, максимум четыре недели после заживления, её лицо начинает самопроизвольно менять форму. Губы снова становятся кривыми, глаза становятся неодинаковыми, нос… эм-м-м… смещается…
— А мистер Вакхальди ничего не пил перед встречей с Саймоном? — осторожно уточнила я, оторвавшись от включения Варди.
— Саймон даже просил его дыхнуть в специальную трубочку, — криво улыбнулся Джаред, — но Лори был абсолютно трезв.
— Так не бывает, — уверенно сказала я. — Нет, например, материал, вводимый в губы, для их увеличения, или в носогубные складки для их разглаживания, может распределиться неравномерно.
