Командир готовит обрушивающийся удар — перевод на другую базу и отставание из лоусонских кошмаров. Я нежно беру чашку с горячим напитком, глядя на Джареда, который играет фортепьяно надрывными мелодиями — его душевные муки и беспокойство танцуют по клавишам. В этом месте атмосфера накалена напряжением и слегка загадочна, как играющий вдвоём дирижер и пианист....
— Уже можно, — рассмеялась я, — только давайте, пока вы лежите, я ещё раз проверю показатели. Просто на всякий случай.
В норме показатели нужно было проверять трижды: сразу после операции, через час и спустя два часа после вмешательства, но я подбегала к монитору буквально каждые двадцать минут.
Как я не убеждала себя, что Джаред обычный пациент, полностью абстрагироваться от эмоций не получалось. Я безумно переживала за него и молилась всем Богам, чтобы лечение прошло без осложнений.
— Как наши дела? — уточнил инспектор, когда я в очередной раз перепроверила все отображённые на мониторе показатели.
— Неплохо, — выдохнула я, боясь спугнуть удачу.
Пока наши дела шли очень хорошо. Организм Джареда хорошо перенёс саму операцию, а стент достаточно быстро прижился. Никаких признаков отторжения или появления аномальных магических завихрений я не наблюдала.
— Я уже могу сесть?
— Да, я сейчас принесу ваш чай и бутерброды.
— Так что там с «Биокаантой»? — спросил Джаред, пока я раскладывала по тарелкам бутерброды.
— У техников кампании есть допуск на завод. Более того, их мастера могут принимать непосредственное участие в изготовлении и тестировании некоторых комплектующих. Но, что самое главное, они же участвуют в экспертной оценке забракованных материалов, идущих под списание.
— А вот с этого момента, пожалуйста, поподробней.
— Все материалы и комплектующие, признанные бракованными, идут под списание и в конце каждой календарной недели подвергаются утилизации.
— А кто занимается сбором и утилизацией забракованных материалов и комплектующих? — тут же поинтересовался Джаред.
— Не так быстро, давайте по порядку. После того, как мастер обнаружил брак, изделие отправляют на экспертную оценку.
— К чему такие сложности?
— Чтобы исключить «случайные» списания и последующее воровство материалов. Комиссия обычно состоит из трёх техников-артефакторов.
— Детали, которые отправляют обратно, в дальнейшем подвергаются стандартной маркировке?
— Обязательно! Зато на отбраковках нет никаких серийных номеров. Опломбированию подлежит только пакет с забракованными комплектующими. А сбором утиля занимается комитет по утилизации.
