В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
— Он же с Юрцом якшался, — выплюнул я сквозь хрип, и обнажил кинжал.
С голыми руками я не боец. Капель силы, что я забрал у Коли (от этого его ноги и подогнулись), должно было хватить для активации чисто стихийных заклинаний. Осталось только собрать силы физические и преодолеть десять шагов, что разделяли меня и гвардейца.
Сколько раз я наблюдал, как он с Юрцом, тем самым, который командовал моей казнью, занимались на плацу подготовкой солдат «папашиного» рода. Со стороны казалось, что они не разлей вода. Этот Василий заглядывал Юрцу в рот и смеялся над каждой его шуткой.
— Господин, — простонал-просипел Коля, — всё в порядке…
— Кирилл Дмитриевич, — Василий выставил руки вперёд и шагнул мне на встречу, — всё не так, как вы думаете.
— Сынок!
— Кирилл!
Голоса мамы и сестры слились в один. Только Ирина Леонтьевна молчала и смотрела на меня каким-то изменившимся взглядом. Словно видела впервые."
"— Вот это замес, — послышался весёлый голос Слона и он, с пистолетом в руке, появился на лестнице со второго этажа.
Гвардеец Василий сделал ещё один шаг и остановился. Руки он всё также держал на виду, и даже не пытался призвать магию.
— Кирилл Дмитреивич, — мирно проговорил он, — всё не так.
— Господин, он ушёл из гвардии Уваровых-Орловых, — протянул Коля, оседая на пол. — Сразу после вашего ухода.
— Но не из-за вас, — подхватил слова слуги Василий, — а из-за Юрия.
— Жаль его стало? — хмыкнул я, ощущая, что резервы пополняются, и теперь хватит на защиту. — Не смог без друга работать?
— Наоборот, — покачал головой Василий, — я знаю, как это выглядело со стороны. Не разлей вода, Васька–прилипала…
— Отличное погоняло! — воскликнул Слон и тут же заткнулся, когда на него разом шикнули все женщины этого дома.
— Дело в том, что я ненавидел его, — продолжил гвардеец Василий, даже не обратив на Слона внимания.
— Зачем? — спросил я уже ровнее. Разговор помогал тянуть время, а лишние мгновения — это лишние силы для боя. Ещё минут десять, и я раскатаю его в тонкий блин.
— Это личное, — пожал плечами Василий, но, встретившись со мной взглядом, нахмурился и продолжил: — когда я был маленьким, он принёс горе в мою семью.
Взгляд Василия стал жёстким, озлобленным, без тени печали. В нём полыхнула ненависть.
