В Артефактах Древнего зажигается первобытная свеча войны, когда люди сталкиваются лицом к лицу с неведомыми существами из мира древности. Виктория плачет на фоне кровопролития, а умирающий мир вокруг подаётся в тени бешеных выстрелов и жарких магических боёв.
Он стремительной походкой прошёл до середины и исчез где-то за колоннами в окружении гостей. Я же дошёл до столов, взял пустую тарелку и принялся накладывать на неё всякие канапешки и бутерброды с мясом.
Руки работали на автомате. Голова не участвовала в процессе добычи еды. Ей хватало своих мыслей. Как бы не захлебнуться ими."
"Я жаловался на нехватку информации? Теперь её, даже переизбыток, только легче не стало.
Что вообще сейчас было? Огонь-Догановский союзник Бестужева? Но он же поддерживает «папаню», и покушался на меня в поезде.
А как же дружба Бестужева с дедом. Письмо и договора? Это, что же получается, патрон не знает, что творит один из его столпов? И это после демонстрации поразительной осведомлённости о том, что творится в столице? Да ну, не может такого быть.
Медузу Горгону мне в жёны и работу без соцпакета на авгиевых конюшнях, я скорее поверю, что из меня хотят дурачка сделать.
Для кого ценны эти договора? Для Бестужева? Ха. Сто раз ха! Да, в них прописаны условия расторжения и последствия, только плевать он на них хотел. Сейчас за ним сила, и он раскатает любой род, а мой уж подавно. Нас тут двое с Колей против всей его гвардии.
Так что, эти договора — лишь поводок для меня. Чтобы наследством поделился…
Император приказал ему не вмешиваться, как же. Сам в тёмную всё срежиссировал, а теперь пытается подобраться с другой стороны. Только в одном прокололся, я знаю об Огонь-Догановском.
Получается…
Фу! Что это вообще такое⁈
Я поперхнулся и выплюнул кусок бутерброда на тарелку. Во рту стоял привкус подошвы спартанской сандалии наступившей в коровий кизяк.
Посмотрел на надкусанный бутер. Глянул на стол. «Сюрстремминг», — гласила бумажная табличка рядом с тарелкой. Стоило глянуть, как я почувствовал запах. Резко захотелось запить эту непонятную…
— Вкуснятина, правда, — около меня остановился какой-то пузатый аристократ с треугольными запонками нетитулованного дворянства на рукавах, — такой деликатес нигде сейчас не купить.
— Угу, — поморщился я, и потянулся налить себе морса.
Так, что же получается. Покушение не удалось, и Бестужев решил сам вступить в игру. По логике, сейчас меня оставят в покое, якобы из-за защиты патрона. А на самом деле он попробует навязать мне свою волю через эти договора, или нанести внезапный удар позже.
