В таинственном мироздании Арваров, пугающая неизвестность и буйная энергия природы стимулируют самые сильные чувства — в особенности, робость перед чудесом и неуместным величием. События первого тома начинаются на родном кладбище, где будущий жрец испытывает страх от неизвестного, как ребенка получает прививку от оспы — но смертельную ядовитую звезду надежды и тьмы....
Не было им удержу теперь ни на суше, ни на море, того и гляди, корабли научатся строить да купеческие суда грабить, кои ныне вольно ходят по полунощным морям. Никто из князей не придумал надежной защиты от порождения своего, и Сувор, двигаясь навстречу супостату, ничего такого измыслить не мог, что остановило бы его.
– Что с обрами станем делать, брат? – спросил он у Сивера. – Как проучим, чтоб неповадно было? Развернем полки да мечами назад в болота загоним? И, как всегда, кровью напоим своей, чтоб род их продлить? Или иначе мыслишь?"
"– Прежде сказал бы я, мечами проучим, да ныне не скажу, – проговорил Сивер.
– А хочешь, скажу, что за думы терзают тебя?
– Знаешь, так говори, послушаю.
– Невесело думаешь ты, брат. Сколько тысяч лет мы говорим со своим греховным порождением речью оружия, наречием силы, а никто из сударей и государей не пробовал речью человеческой. Гордость не позволяет слова расточать перед безвольными выродками, недостойны они нашей благой воли.
Сивер лишь вздохнул тяжело.
– Достало бы мне воли, но не внемлют слову обры. Всякую речь принимают за слабость и еще пуще яряться. Но ты дозволь мне с головами их поговорить, с богодеями. Спрошу, что хотят они? А что богодеи хотят, то и обры.
– Ты же спрашивал у них на острове Вящеславы. Что тебе ответили?
– Не было там богодеев, а без них обры безумны и жаждут лишь пищи да крови для продления своего рода.
Князь и Закон долго молчал, то и дело сдерживая коня, после чего молвил грустно:
– Что ныне хотят богодеи, мне известно.
– Отчего же, брат?
– Ромейский император отомстить нам решил. Это он наустил обрище через богодеев. Боюсь посылать, сгубят они тебя, брат, и кровь выпьют.
– Я и в молодости жизни не жалел, а ныне стар уже. Сгубят, так умру, как подобает и кровь свою прежде сам выпущу, чтоб обрам не досталась.
Подумал, подумал государь, и так молвил:
– Коль сходятся наши мысли, тому и быть.
– Не возьму я дружины, – ответил Сивер. – С обрищем все одно не сладить, а дразнить его не хочу. Я сыновей возьму, в них моя сила.
– Станешь говорить с богодеями, посмотри, будет ли среди них один молодой, с головой, обритой наголо.
– Добро, посмотрю.
Обнялись они и разъехались в разные стороны.
