В таинственном мироздании Арваров, пугающая неизвестность и буйная энергия природы стимулируют самые сильные чувства — в особенности, робость перед чудесом и неуместным величием. События первого тома начинаются на родном кладбище, где будущий жрец испытывает страх от неизвестного, как ребенка получает прививку от оспы — но смертельную ядовитую звезду надежды и тьмы....
– Нам помогут варяги с берегов Русского моря. Они воинственны и силы у них довольно.
– Но вы же сказали, русы предали вас и вступили в сговор!
– Нас предали полунощные варяги! И жрец Мармана подтвердил!
– Вещие старцы не поверили ему. Или тоже скажете, сговорились с русами?
– А посошные могут сказать, что с нами будет, когда придет обрище? Оставаться на своих землях или уходить, оставив все выродкам?
– Старцы заботятся о Правде, а как вам поступить, след решать на вече. Вы же то против словен, то против варягов встаете, а далее и мыслить не желаете.
– Как не вставать, если сговор? Если русы отдают нас обрищу на поживу?
– Был не сговор, а договор. Обрище уйдет в Скуфию смиренным.
– Мы никогда не поверим в это! Даже богам не под силу смирить его! А русы ныне что, выше богов?
– А кто вас защищает от ромеев? Кто держит берега морей и устья рек? – посуровел Родислав. – Не сейте вражды между братьями! Не гневите варягов!
– Мы с полуденными варягами живем по-братски! Позовем, так с нами встанут против обрища.
– Их дружина не придет на помощь, – объяснил Родислав. – Нельзя им покидать моря и прибрежные заставы. Легионы императора тотчас же ударят им в спину, дабы отомстить за поражение в землях герминонов.
Замолчали полуденные судари, поскольку знали, что так и случиться.
– Если и завтра на вече затеете скандал, – продолжал государь росов. – Словен и русов охватит возмущение, поскольку пробудили их от сна забвения до срока и мне нечем усмирить их гнев.
– Добро, – наконец-то согласились полуденные князья.
Варяжские полки стояли в поле за стенами Благорода, ожидая решения вече, и силой своей могли вызывать недоверие у полуденных росов. Родислав уложил князей спать в своих палатах, а сам покинул город, пришел в стан русов и рассказал Сувору, что хочет скуфь.
Князь и Закон встревожился: всегда заодно были что со словенами, что со скуфью, не делились по родам, тем паче, по землям.
И поныне стоят, не мешают, а теперь варяжская дружина, пришедшая в паросье на помощь, стала неугодной...
– Не можем мы уйти домой, – сказал Сувор.
