В таинственном мироздании Арваров, пугающая неизвестность и буйная энергия природы стимулируют самые сильные чувства — в особенности, робость перед чудесом и неуместным величием. События первого тома начинаются на родном кладбище, где будущий жрец испытывает страх от неизвестного, как ребенка получает прививку от оспы — но смертельную ядовитую звезду надежды и тьмы....
По Преданию, подобные поединки происходили и на Родине Богов, но не из-за спорной поленицы; миролюбивые, мыслящие о небесном русы не зря были созданы Даждьбогом богатырями, поскольку разум был бы слаб и несовершенен, будь он не в ладу с телом, не имея его мощи и выносливости. Только сочетание этих двух начал – высокого чела, обращенного к небу, и высокой же, но земной плоти вкупе рождало волю настоящего исполина. Они сходились в рукопашной только раз в году на празднике Солнца, принося победу в поединке, как самую дорогую жертву богам, ибо нет на свете вдохновенней созерцания для божьего ока, чем борьба, наполненная нескончаемой силой воли и невиданной мощью плоти сотворенных на земле богоподобных исполинов.
Случалось, в этих многодневных схватках у богатырей рвались жилы, мышцы и лопались черепа, но бывало и иное: от долгого стояния в крепком захвате кожа на руках и лбах незримо истиралась напрочь, но наземь не падало ни единой капли крови, которая взаимно уходила в жилы соперника и возвращалась назад.
Но у смертных богатырей, сошедшихся в противоборстве на необитаемом острове ранней весной, не доставало столь времени, чтобы не то что жить одной кровью, а и кожу истереть. Каждый спешил скорее одолеть соперника, чтоб взять корабль и пойти к желанному острову Молчания, где победителю досталась бы прекрасная Краснозора.
Ватага, стоящая поодаль, затаила дыхание и непроизвольно напрягала мышцы, повторяя движения поединщиков. Любой из них мог бы прийти на помощь, но даже не помышлял о сем, ибо когда схватывались исполины, все прочие арвары цепенели от свечения, исходящего от них.
